AS01-2016-11-Аноним-Anonym - Арно Штробель

— Нина! Наконец. Ты видела сообщения?

Глупый вопрос, — вертится на языке, но я проглатываю слова.

— Видела. Звоню только сказать, что сейчас нет времени. У нас действительно всё кипит.

— Понимаю. — В голосе огромное облегчение. — Я и не хочу долго. Просто не могу перестать думать о прошлом вечере. Знаешь, для меня ты никогда так не наряжалась… конечно, это не значит, что в джинсах ты мне не нравишься, но…

— У тебя слишком много свободного времени, Том, — перебиваю я. — Забудь прошлый вечер. Я лишь пыталась кое-что выяснить, но не удалось. А теперь мне нужно…

— Для тебя наши отношения просто лёгкая история? — Теперь он перебивает меня, тихо и настойчиво. — Для меня это гораздо больше. Ты ведь чувствуешь?

Я выдыхаю и закрываю глаза.

— Не начинай. Не. Сейчас.

— Почему не сейчас? Ты же должна знать, что чувствуешь.

— Знаю. Стресс. Я жду результата сверки ДНК и должна разбирать гору сообщений от граждан, которые поступают после публикации фоторобота — возможно, только возможно, изображающего преступника. Кроме того, нас осаждает семья последней жертвы, и при плохом развитии событий скоро начнётся голосование за следующую. Сейчас у меня нет времени на тебя. Неужели непонятно?

Короткая пауза, в которой слышно его дыхание.

— Ты понимаешь, насколько ранишь меня? — медленно говорит он.

Я слышу собственный смех. Значит, я раню. Хорошо, тогда буду последовательной. Если уже причинила боль, можно сразу нанести последний удар.

— Послушай, Том. У нас не получается, ты и сам видишь. Мы почти не знаем друг друга, а уже постоянно ссоримся. Давай закончим. Обоим станет легче. Я снова сосредоточусь на работе, а ты найдёшь человека, который не будет тебя ранить.

Мимо проходит Марк и выразительно поднимает брови. Наверняка слышал последние фразы.

— Ты не всерьёз, — говорит Том настолько тихо, что я едва разбираю.

— Совершенно всерьёз.

— Но…

— Мне пора. Всего доброго.

Возвращаясь в кабинет, жду облегчения, но оно не приходит. Появляется лишь старый приятель — чувство вины, смешанное с оттенком искреннего сожаления.

Когда открываю дверь, Даниэль смотрит так, будто всё это время ждал.

— Дивальд звонил, — говорит он. — Совпадений в базе нет.

ГЛАВА 33

Я внимательно наблюдаю, как Нина садится и, на мой вкус, слишком усердно начинает стучать по клавиатуре.

Конечно, мне не терпится узнать, с кем ей только что так срочно понадобилось поговорить. Но она сказала, что это не связано с делом, и, несмотря на её глупую самодеятельность, я не думаю, что она мне лжёт. Во всяком случае, очень надеюсь. Если снова начну расспрашивать, это будет неверным сигналом.

Внутренне усмехаюсь. Госпожа Саломон обходит меня, не моргнув глазом, а я беспокоюсь, правильные ли сигналы ей посылаю. Во мне снова поднимается раздражение, но я отбрасываю его. Энергия направлена не туда. Сейчас для этого нет места.

Гораздо сильнее меня мучает другой вопрос: как поступить с ситуацией, в которую она меня втянула? В которую втянула нас обоих.

Если рассказать Арендт, ей ничего не останется, кроме как применить к Нине дисциплинарные меры. Не самое удачное начало после того, как та только что перевелась к нам.

Но нарушение служебных правил настолько серьёзно, что Арендт не сможет просто замять его.

Хочу ли я этого? Особенно сейчас, когда новый список ещё не опубликован? Что, если всё разрешилось само собой, потому что следующего списка вообще не будет? И даже если он появится — мы не знаем, окажется ли там Нина.

— Ты злишься, да?

Я смотрю на неё. На лице нет вызова, только искренний интерес.

— Да, — честно отвечаю я. — И думаю, что делать.

— Могу помочь тебе думать?

Может ли?

— Я не стану раздувать эту историю. По крайней мере пока.

— О, тысяча благодарностей, коллега.

Манера, несомненная ирония в словах мешают сохранять спокойствие. Будто она иначе не умеет.

— Перестань наконец вести себя так, словно я зануда, испортивший тебе увлекательное приключение. Единственно разумно было бы немедленно рассказать Арендт об этой безответственной глупости. Тогда ответственность ляжет на неё. И поверь: в вопросах настолько грубого нарушения правил она шуток не понимает, потому что, процитирую Майерхофера, на ветру окажется её зад, а не мой. Буду признателен, если ты не станешь относиться к своему поступку как к пустяку. Хорошо?

Несколько мгновений я не замечаю на её лице никакой реакции. Потом она хмурится.

— В брюках или без?

— Что?

— Твой зад на ветру. Пытаюсь представить картину, но нужно знать: в брюках или без?

Я едва не вспыхиваю, однако улыбка на её лице заставляет меня усмехнуться и покачать головой. Обычно я вообще не пользуюсь такими выражениями.

Некоторое время мы оба молчим. Словно хотим растянуть короткое мгновение, когда нам действительно удалось отодвинуть ужас. Но оно остаётся именно коротким мгновением.

— Нина. — Я прочищаю горло. — Не знаю, сочтёт ли Траян твоё предложение настолько соблазнительным, чтобы выдвинуть тебя. Если вообще кого-то ещё выдвинет. Но если да, мы не знаем, когда он запланирует похищение. Мы уже видели, что потенциальных жертв он забирает до окончания голосования. Вероятно, чтобы подстраховаться.

— Но не до публикации списка.

— Верно. Однако, как выясняется, Траян способен менять привычки. Иначе говоря, он непредсказуем.

Я делаю паузу и подбираю слова, чтобы на этот раз избежать недоразумения, подобного прежнему.

— Я хочу подстраховаться. Поскольку вынужденно взял ответственность за твою самодеятельность, с сегодняшнего дня ты не будешь ночевать дома. Будешь спать у меня на диване, чтобы я мог тебя…

— Мы разве уже не закрыли эту тему?

Следовало ожидать. Спокойно, — повторяю себе как при самогипнозе. Что бы она ни сказала, ты не потеряешь самообладание и не выпустишь ситуацию из рук.

— Нет. Надеюсь, мы разобрались лишь с ошибочным выводом, который ты сделала. Но готов повторить: мне от тебя ничего не нужно, кроме нормальной работы и наконец ответственного поведения полицейской. Мы можем поужинать или выпить где-нибудь, но не больше. Речь исключительно о твоей безопасности. Ясно?

Она размышляет и наконец кивает.

— Хорошо. Но ночевать у тебя всё равно не буду. Это смешно.

Ладно, попробуем иначе.

— Будешь. Потому что это не просьба, а служебное распоряжение, которое следует выполнить.

Она раздражённо цокает.

— Приказ