AS01-2016-11-Аноним-Anonym - Арно Штробель

Затем киваю Нине, достаю оружие и осторожно вхожу. Через минуту ясно: внутри никого.

Тильзен занимает две комнаты, маленькую кухню и ещё меньшую ванную. Гостиная узнаётся только по телевизору и двухместному дивану; всё заставлено готовыми и незаконченными, в основном абстрактными картинами, пустыми рамами и чистыми холстами. Полупустые тюбики лежат на шкафчиках и полках рядом с испачканными краской палитрами, тряпками и карандашами. В спальне почти то же, только вместо дивана французская кровать.

— Настоящее ателье. — Я смотрю на картины, не слишком привлекательные для моего вкуса. — Он этим зарабатывает?

— Очевидно. Чем-то же платит за квартиру. Теперь понимаю, почему мы всегда встречались у меня. Попробую снова дозвониться.

Он не отвечает. После моей безуспешной попытки я звоню в управление и объявляю розыск Тома Тильзена.

— На всякий случай, — объясняю Нине. — Я по-прежнему не уверен, что в списке именно он.

— Нет? Тогда где он? Почему не отвечает?

— Может, просто притворяется мёртвым? Хочет покоя от тебя и твоих предупреждений. По крайней мере первую часть я могу понять.

Сразу жалею и спешу добавить:

— Прости. Но…

— Ничего, ты прав. Всё равно думаю, что Траян его забрал.

Я не комментирую, не в последнюю очередь потому, что сам начинаю верить. Мы осматриваем квартиру, но не находим ничего полезного. Телефон снова звонит. Фогельбуш.

— Оператор сообщил: сегодня утром телефон Тильзена подключался к Wi-Fi интернет-кафе. Оно должно быть недалеко от квартиры.

Он диктует адрес, я повторяю и записываю. Затем сообщаю Нине и спрашиваю, нет ли у неё фотографии Тома. Нелепый вопрос: она не знала даже фамилии.

— Подожди, в спальне был альбом. — Она исчезает и возвращается с фотографией. — Не совсем свежая, но узнать можно.

Я лишь мельком вижу темноволосого мужчину у старого здания.

— Тогда идём.

Владельца кафе зовут Мануэль. Обе руки до запястий покрыты татуировками, в брови кольцо.

— Да, знаю, он часто бывает, — говорит, посмотрев фото.

— Один?

Мануэль кивает.

— Обычно да. Но сегодня утром с ним был этот легионер.

Мы с Ниной переглядываемся; её тело напрягается.

— Легионер? — спрашиваем почти одновременно.

Мануэль ухмыляется.

— Да, у него татуировка. Такое я сразу замечаю. — Он показывает внутреннюю сторону предплечья. — Здесь. Семипламенная граната.

— Граната! — Нина резко поворачивается ко мне. — Это не может быть совпадением, Даниэль.

Вряд ли. Но мне сразу видятся связи не только со смертью Сандры Ульбрехт.

— Не просто граната. Семипламенная — эмблема Иностранного легиона. Это многое объясняет. Я часто спрашивал себя, как один мужчина…

Я замолкаю, заметив любопытство Мануэля.

— Вы сможете описать его для фоторобота?

Мануэль снова улыбается.

— Наверное, даже дам фотографию. — Он показывает на несколько мест под потолком.

Видеонаблюдение, хотя камеры не видны.

— Тогда скорее, — говорит Нина, кладя ладонь ему на плечо.

Меньше чем за десять минут Мануэль находит нужное место записи.

— Вот он.

Мужчине, сидящему рядом с Томом за маленьким столиком без компьютера, около сорока. Короткие светлые волосы, и с фотороботом сходство действительно есть. Я не могу оторваться. Неужели сейчас впервые вижу лицо Траяна?

Мы находим кадр, где черты различимы, делаем снимок и печатаем на цветном лазерном принтере.

— Наконец двигаемся вперёд, — говорю, выходя с листом.

Нина вздыхает.

— Надеюсь только, Тому это ещё поможет.

Звонок избавляет меня от ответа. Марк.

— Даниэль, ты не поверишь! — Он почти кричит, затем смеётся. — Наши американские друзья… их специалист сумел.

— Что сумел? — поспешно спрашиваю я, почти боясь поверить в догадку.

— Форум. Morituri. Они снесли проклятый сайт с Сети.

ГЛАВА 36

Мы мчимся обратно. Из-за стиля вождения Даниэля я закрываю глаза: было бы обидно погибнуть в комке металла именно сейчас, когда мы, возможно, остановили Траяна.

Без зрителей ему незачем продолжать убийства, убеждаю себя. Он отпустит Тома, как отпустил Густава Барански.

Едва машина останавливается у управления, я выпрыгиваю, бегу через вестибюль, протискиваюсь через пропускной пункт. У лифта Даниэль догоняет.

— Хочу увидеть собственными глазами, — выдыхаю я. — Потом даже преклоню колено перед американцами, которого они так от нас ждут.

Коридоры нашего этажа почти пусты. Навстречу идёт только Пиа и, как всегда, избегает взгляда Даниэля.

Затем из кабинета выходит Марк, сразу за ним Кристоф. Говорить им не нужно — всё написано на лицах.

— Проклятье, — бормочет Даниэль. — С каких пор?

— Пять минут. — Впервые Марк выглядит измученным. — Почти двадцать минут сайт был отключён, потом вернулся через новый сервер. Тошно.

У меня нет сил даже ругаться. Оставляю мужчин, сажусь за компьютер и убеждаюсь сама.

Да. Morituri, голосование идёт. Том на втором месте за чиновником, но отрыв невелик. Охрану у разных ведомств и судов усилили, хотя ясно, что это лишь видимость действий. Траян доберётся до чиновника, как добрался до Тома. При необходимости отложит финал на несколько дней.

Понимая бессмысленность, снова звоню Тому. Он не сбрасывает. Не отвечает. Даже голосовая почта не включается… и я не знаю, была ли она у него вообще: прежде он всегда отвечал сразу.

Тогда пишу сообщение — единственное, что могу.

«Можешь ненавидеть, ругать меня как хочешь, но пожалуйста, отзовись. Пожалуйста! Я очень беспокоюсь».

Больше получаса я одна в кабинете, поочерёдно смотрю на компьютер и телефон. Парализована. Виновна, бесполезна, беспомощна. Снова вижу лицо Софи, слышу крики и думаю: не придётся ли вечером пережить то же самое с Томом — только перед экраном и со смертельным исходом.

Если это случится, я не знаю, как жить дальше.

Даниэль, по крайней мере, откуда-то взял новые силы. Он врывается, коротко сообщает, что кадр из кафе разослан всем отделениям и СМИ, а Траян объявлен в розыск. Затем садится к телефону и идёт по списку, который Пиа поспешно составила.

— Я только что отправил фотографию, — говорит первому собеседнику. — Посмотрите и скажите, знаете ли этого мужчину.

Он ждёт. Ответа я не слышу, но он явно короткий. Следующий разговор похож. Челюсть Даниэля напрягается. Он с трудом держится и в конце сердито бросает трубку.

— У Легиона есть своего рода кодекс чести, — говорит, не глядя на меня. — Все братья, никогда не выдадут друг друга, безусловно верны. Если кто-то узнает мужчину, нам не скажет.

И всё же Даниэль звонит ещё дважды.

— Товарищество