AS01-2016-11-Аноним-Anonym - Арно Штробель

Здесь останавливаюсь, чтобы не упасть в глазах Даниэля ещё ниже.

Множество мужчин были бы счастливы и благодарны уйти после совместной ночи без обязательств и без ожиданий со стороны женщины. Что именно Том оказался устроен иначе — просто невезение.

— Тогда заполним пробелы в знаниях, — говорит Даниэль и вскоре передаёт оператору мобильной связи номер Тома.

Через полчаса должны получить имя и адрес; одновременно запускают определение местонахождения телефона.

Я снова смотрю в компьютер. Глаза горят, от вины почти тошнит.

Марсель прислал сообщение: я что, не хочу больше его видеть? Почему ещё не ответила?

Я закрываю чат с ним и открываю переписку с Траяном. Возможно, поступаю глупо, но иначе не могу.

«Ты играешь нечестно. Я точно знаю, что художника никто не выдвигал. Ты нарушаешь собственные правила и превращаешь игру в абсурд. Оставь его. Он не даст тебе эффектного шоу, он не боец. Я знаю, ты хочешь ударить не по нему, а по мне, но выбрал неверный путь».

Отправляю и снова смотрю на полосы. Художник и чиновник всё ещё лидируют; вероятно, так и останется. В сообщениях обычное безумие: призывы голосовать за того или другого, ненависть к Траяну, восхищение. Но ненависти теперь больше.

Ответ приходит уже через десять минут.

«Привет, Лейла. Не понимаю, в чём проблема. Откуда ты знаешь, что художника никто не выдвигал? Почему я должен хотеть задеть тебя, включая его в список? Недавно ты просила пощадить Нину Саломон. Я выполнил просьбу. Чего ещё ты хочешь? Откинься на спинку кресла. Наслаждайся финалом».

Мне хочется сразу написать снова: пусть не притворяется, будто не понял. Он точно знает, кто скрывается за Лейлой.

Но прежде чем начинаю, Даниэль касается плеча.

— Теперь известно больше. Фамилия Тома — Тильзен. Тебе это о чём-нибудь говорит?

Я качаю головой и отворачиваюсь: трудно переносить холод, с которым он смотрит.

— Томас Тильзен. Живёт в Штеллингене. Поехали.

ГЛАВА 35

По дороге в Штеллинген мы молча смотрим вперёд. Мои мысли кружат вокруг последних тридцати минут. Можно впасть в отчаяние: всякий раз, когда кажется, что я хотя бы приблизительно понял Нину, возникает ситуация, уничтожающая все выводы.

Какие бы отношения ни связывали её с Томом, это личное дело. И меня не касается, насколько много — вернее, насколько мало — она хотела знать о своём… любовнике. Проблема лишь в том, что я невольно делаю из этого выводы о характере. А это бессмысленно. Она недавно приехала в Гамбург, никого здесь не знала, вероятно, ещё переваривала события, из-за которых попросила перевод… Ей требовалось плечо. У плеча не обязательно должны были быть имя и адрес, достаточно присутствия. Возможно, она намеренно не хотела знать о Томе больше, сохраняя дистанцию. Потому что с самого начала не собиралась…

— Тебе придётся взять разговор на себя, — прерывает Нина.

— Какой разговор?

— Поговори с Томом и объясни, что он в большой опасности. Меня, вероятно, слушать не станет.

— Конечно. В любом случае.

— Что значит «в любом случае»?

— Возможно, твой Том действительно тот, кого описали, но…

— Это он, проклятье, — резко бросает она.

— Вот как? — огрызаюсь я. — Тогда ты действительно та подруга, которую он преследует? Удивительно, потому что пока я не видел тебя в этой роли. В чём состояло преследование? Что конкретно он делал?

Я не даю ответить, потому что она, вероятно, скажет: не моё дело.

— Но даже если так, откуда кто-нибудь мог знать? Кто-то ведь должен был знать, если только Том, по твоему примеру, сам себя не выдвинул.

Она долго молчит.

— Думаю, Тома никто не предлагал. Траян знает, что я Лейла и сама себя выдвинула. Не знаю, как догадался. Он, вероятно, наблюдал и видел, что Том сидел перед моей дверью, когда я… — Она ненадолго замолкает, выглядит неуверенно. — Когда вечером вернулась домой.

— Том сидел перед дверью? Значит, не знал, когда ты закончишь работу?

— Да… нет.

Всё страннее.

— Но если это уже преследование… Нина, в Гамбурге множество художников, и наверняка у кого-то из них проблемы в отношениях и поступки, которые можно истолковать как преследование.

— Это он, — по-детски упрямо твердит она. — Я знаю.

Мы приезжаем по адресу и даже находим место прямо перед домом. Томас Тильзен живёт на втором этаже. После первого звонка тишина. Нина прижимает кнопку не меньше пяти секунд.

— Открой, — умоляюще произносит она, что, разумеется, ничего не меняет.

— Вы к кому? — Мы одновременно оборачиваемся.

К нам идёт женщина лет семидесяти.

— К господину Тильзену, — отвечаю я. — Вы живёте здесь?

Морщины на её лбу углубляются.

— Да. Что вам от него нужно?

Я достаю удостоверение.

— Бухгольц, земельная уголовная полиция. Откройте, пожалуйста, дверь.

— Уголовная полиция? Что случилось? Он что-то сделал? Не могу представить, он такой милый. Рисует, знаете. Настоящий художник.

— Откройте уже проклятую дверь. Пожалуйста, — вмешивается Нина.

Я бросаю неодобрительный взгляд, но тон достигает результата. Женщина с обиженным лицом ищет в сумке ключи.

— Уже открываю. Не обязательно быть такой грубой. Можно ведь беспокоиться о соседях.

— Есть здесь смотритель? — спрашиваю, когда дверь наконец открывается.

— Нет необходимости. Владельцы живут на первом этаже.

— Проверь, кто-нибудь дома, — говорю Нине. — Нам нужен ключ. Я ещё раз попробую наверху.

Поднимаюсь через ступеньку и через двадцать секунд стою перед квартирой. Никто не реагирует ни на звонок, ни на стук кулаком и крики имени Тильзена.

Снизу доносятся голоса: у Нины, похоже, успех. Я звоню Арендт, кратко сообщаю ситуацию и предупреждаю, что мы входим.

Как только отключаюсь, телефон звонит. Отвечаю, не посмотрев на номер. Руководитель сервиса Jaguar сообщает: машина готова, можно забрать. После закрытия её оставят снаружи, ключ положат в известное место.

Владелица дома немного моложе соседки, которая открыла вход. Ухоженная, кожа сравнительно гладкая — либо прекрасные гены, либо большие расходы на косметологов.

— Что происходит? — спрашивает она, приближаясь с ключом вслед за Ниной.

— Возможно, господин Тильзен в опасности. Когда вы видели его в последний раз?

Она останавливается, напряжённо вспоминает.

— Подождите…

— Просто откройте, — торопит Нина.

— Наверное, позавчера. — Щелчок, дверь открыта. — Мы случайно встречаемся на лестнице. И когда…

— Спасибо, можете идти вниз. — Я киваю и жду, пока она неохотно проходит