34 пациента. От младенчества до глубокой старости: какие опасности поджидают на каждом из этих этапов - Том Темплтон

Похоже, ее не убедили результаты собственного анализа.

— День был очень жарким, — повторяет она твердо.

Мистер Мэлони проницательно смотрит на нее.

— Мы с коллегами только что обсудили ваш случай, — говорит он.

— Хорошо, — отвечает миссис Стоун.

— Перелом сложный, и если мы будем оперировать, есть большой риск, что что-то пойдет не так. Он составляет приблизительно 10 %. Но если мы прибегнем к костылям и реабилитации, дальнейшего вреда точно не будет.

— Но в таком случае риск боли, неподвижности и хромоты выше, не так ли? — парирует миссис Стоун.

— Если сделать операцию, восстановительный период будет гораздо дольше: от нескольких месяцев до года, — говорит мистер Мэлони.

— Но после операции у меня будет больше шансов снова начать летать? — спрашивает она.

— Возможно, — говорит мистер Мэлони. — Я не стану принимать за вас решения. Вы сами определитесь, хотите ли вы снова попробовать летать.

— Это единственное, что меня волнует, — говорит миссис Стоун.

— Даже после катастрофы? — спрашивает мистер Мэлони.

— Мистер Мэлони, позвольте мне объяснить, — говорит она. — Мой отец был летчиком на войне. Он брал меня в кабину самолета с тех пор, как мне исполнилось девять. Я до сих пор помню свой первый раз. Находясь наверху, в этом крошечном самолете, похожем на спичечный коробок, я увидела миллионы существ под нами и только солнце у нас над головой. Отец позволил мне управлять самолетом, когда мне было одиннадцать. Подумать только, я летала! Друзья мне так завидовали! Мама была в ярости, она была очень традиционной.

Она отворачивается и смотрит на облака на небе. Вместо ее лица мы теперь видим копну седых волос.

— Когда отец умер, я продолжила летать.

Я смотрю на мистера Мэлони. Он прекрасный хирург и жесткий начальник, который никогда не показывает своей слабости и не любит видеть ее у других.

Теперь миссис Стоун смотрит прямо на него.

— Здесь мое тело разваливается. Я толстая, седая, старая. Но там, — она указывает в окно на дождевые облака, — когда ты поднимаешься выше облаков, все это теряет значение.

Мистер Мэлони улыбается и, глядя миссис Стоун прямо в глаза, медленно кивает головой.

— Однажды мне скажут, что я больше не могу работать хирургом, — говорит он, — и это будет тяжело. Я приложу все усилия, чтобы операция прошла успешно, но этого может оказаться недостаточно.

Миссис Стоун серьезно на него смотрит.

— Спасибо, — говорит она.

Он внимательно смотрит на нее, желая убедиться, что она слушает.

— У вас будет много времени, чтобы ругать меня, если что-то пойдет не так, — говорит он.

— Мне повезло, — говорит миссис Стоун.

Четыре сестры

После того как я пожал его маленькую сухую руку, Дмитрий садится на стул, стоящий в центре большого викторианского кабинета с облезающей зеленой краской, шумным радиатором и постерами, предлагающими помощь с депрессией, зависимостью и одиночеством. Он кажется маленьким и щеголеватым в костюме и очках. Увидев Дмитрия на улице, вы подумали бы, что он адвокат или страховой агент на пенсии. Вы заметили бы на его лице достоинство и самодостаточность, но, вероятно, забыли бы об этом уже через несколько секунд, когда взгляд переключился бы на более интересные вещи.

— Чем вы сегодня занимались, Дмитрий? — спрашиваю я.

— Я, как всегда, был в порту, где пассажиры сходят с парома, пересекающего Ла-Манш, — говорит он тихо, но четко, и потирает плечи руками. — Сегодня холодный ветер.

— Вы искали Даму? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает Дмитрий с робкой улыбкой.

— И она была там?

— Нет, — Дмитрий качает головой. — Она решила не приезжать.

— Как долго вы ее искали?

Он погружается в свои мысли.

— Долго, — отвечает он наконец.

Из высокого викторианского окна видно бурлящее море кофейного цвета, раскинувшееся под серебряным небом. Чайки пикируют в воду, ища добычу, которую нам не видно.

— Как часто вы ходите в порт? — спрашиваю я.

— Почти каждый день, — говорит он. — Я знаю, что однажды она приплывет из России на корабле. Я оказался здесь так же и не хочу упустить ее.

— Вы уверены, что узнаете ее?

— Разумеется, — говорит он терпеливо, словно учитель, объясняющий что-то отстающему ученику.

— Как она выглядит?

Его лицо сияет.

— О, она красива, — говорит он. — У нее длинные светлые волосы. Она высокая, она… — он замолкает, словно боясь показаться невежливым. — Она красивая. Она красиво одевается. Она очень богата. Да, — добавляет он с гордостью.

— Ей, должно быть, сейчас 60 или 70, — говорю я.

— Нет! — говорит Дмитрий. — Ей все еще немного за двадцать.

Я не скрываю своего удивления, но Дмитрий вежливо игнорирует его.

— Почему она выбрала вас? — спрашиваю я. — Наверное, она могла выбрать более видного мужчину.

— Она могла заполучить любого, — задумчиво отвечает Дмитрий. — Даже она не может это объяснить. Она говорит, что это была любовь с первого взгляда.

— Это чудесно, — говорю я.

— Жаль, что она не чудесный человек, — говорит он.

— Вы ее любите?

— Нет, — отвечает он. — После того, что она сделала, нет.

— А что она сделала? — спрашиваю я.

— Она превратила мою жизнь в ад.

В море баклан терпеливо стоит на буйке, широко раскинув мокрые крылья, будто проходит кастинг на новый герб.

— Что вы сделаете, если увидите ее? — спрашиваю я хмуро.

Доктор Маккарти всегда опасался, что Дмитрий действительно найдет ее.

— Скажу ей, чтобы она оставила меня в покое, — говорит он с решительным выражением лица.

— Скажете?

— Да, скажу.

— Думаете, это сработает? — интересуюсь я.

Он пожимает плечами.

— Надеюсь, — отвечает он.

— Вы скажете ей оставить вас в покое, и на этом все?

— Я не причиню ей вреда, — говорит Дмитрий. — Я ведь не сумасшедший.

Его глаза блестят под очками. За окном кричит чайка.

— Я не сумасшедший, — повторяет он.

Кажется, что жизнь Дмитрия действительно пошла под откос из-за этой женщины. Он отдалился от семьи, не удержался на работе, несколько раз попадал в больницу и не смог обрести счастье в браке с другой женщиной. Тем не менее он все еще одержим Дамой.

Доктор Маккарти попросил меня проверить, как дела у Дмитрия. Я спрашиваю его, хочет ли он рассказать мне свою историю, и он охотно соглашается.

Дмитрий родился в сибирской деревне. Его семья была бедной, и он помогал родителям по хозяйству. У них был небольшой участок с лиственницами, они держали овец и нескольких свиней. В старшем подростковом возрасте он планировал переехать в районный город и устроиться на работу, но этого не произошло, потому что его выбрала женщина, которую он всегда абстрактно называет «Дама».

Дмитрий никогда не встречал Даму, но точно знал, как она выглядела. Она жила в большом доме неподалеку от