Окно в Союз 2 - Кабир Ким

по возрасту не положен: всё, исключён я должен быть по возрасту из запаса, я же не офицер. Трудовую оформят в отделе кадров. В профсоюз тоже сразу вступлю, получив трудовую книжку, это даже нет смысла обсуждать.

И что тогда получится? А вот что: нет никакого неизвестного человека без памяти, а есть советский гражданин, проверенный МВД, с паспортом, с разрядом, с трудовой книжкой и профсоюзным билетом, с пропиской в общежитии МВД. Главный рубильник включён!

А вот самому Петру Семёновичу, конечно же, достался коньяк постарше.

Я присел на указанный комендантом стул и пристроил нетяжелую сумку на пол рядом.

— Знакомься, Константин, — комендант указал на своих гостей. — Коршунов Иван Степанович, наш старший монтёр. Имеет шестой разряд! И Соколова Лидия Михайловна, инженер по технике безопасности. Таким образом, наша комиссия в полном составе. Я, как комендант общежития, где тебе, уверен, предстоит работать, являюсь председателем комиссии. — Он немного помолчал и добавил, — товарищи полностью в курсе нашей с тобой проблемы.

Майор привстал, опираясь руками на стол. — Так что сдавай экзамен, Константин Александрович! Документы при себе?

— Конечно, — я вынул паспорт из сумки и передал ему. Майор открыл его, пару раз листнул и вернул мне. Я пристроил документ в нагрудный карман рубашки.

Коршунов оказался жилистым, крепким мужиком примерно моего возраста, с глубокими морщинами на лице и цепким взглядом. Его огромные руки сейчас покоились на коленях, напоминая два узловатых корневища. Коричневый костюм и белая рубашка без галстука завершали образ. Лидия Михайловна, дама тоже очень средних лет со строгой укладкой волос и в очках с тяжёлой оправой, одарила меня оценивающим, почти учительским взором. Я отметил её безупречную белую блузку, простую чёрную юбку и отсутствие украшений. Перед ней лежала открытая общая тетрадь, в которой она что-то черкнула.

— Ну что же, — густым басом пророкотал Коршунов. — Приступим сразу к делу, пожалуй. Растолкуйте-ка нам для начала обязанности электромонтёра четвёртого разряда согласно ЕТКС.

Экзамен начался.

Я посмотрел прямо в глаза старшему электрику.

— Электромонтёр четвёртого разряда, — начал я, — обязан выполнять разборку, капитальный ремонт, сборку, установку и центровку высоковольтных электрических машин и электроаппаратов напряжением до десяти киловольт. Также в обязанности входит обслуживание силовых и осветительных установок с особо сложными схемами включения и монтаж кабельных сетей.

Коршунов хмыкнул, потирая подбородок.

— Допустим, складно звонишь, — кивнул Иван Степанович. — А что нам говорят ПТЭ про измерение сопротивления изоляции электродвигателей переменного тока до тысячи вольт? Как и чем мерить будешь?

— Мегомметром на пятьсот вольт, — не задумываясь, выдал я. — Значение сопротивления изоляции статора должно быть не менее ноль целых пяти десятых мегаома при температуре охлаждающей среды от десяти до тридцати градусов Цельсия.

Старый электрик прищурился. Он откинулся на спинку скрипнувшего стула и теперь решил проверить меня кабелями.

— Хорошо. Перейдём к земляным работам. Прокладка кабельной линии в траншее. Какая глубина должна быть по правилам и чем защищаем кабель сверху? Только не по книжке чеши, а как руками будешь делать, расскажи.

— Траншею от планировочной отметки рою глубиной ноль семь метра, — спокойно продолжил я, вспоминая мозоли от черенка лопаты. — На дно насыплю мягкую подушку из просеянной земли. Ну или из песка.

Слово «лента» уже было на языке, но я успел остановить его.

В двадцать пятом году поверх песка кидали пластиковую ленту с надписью «Осторожно, кабель», но в восемьдесят первом это была немыслимая экзотика. — Защищу кирпичом поперёк трассы в один слой. Красным, — поправился я, заметив, как подался вперёд старый мастер. — Силикатный кирпич рассыпается от влаги, поэтому только красный.

— Принят твой ответ, — подобрел Коршунов. — Передаю слово Лидии Михайловне.

Соколова ткнула в какую-то строчку своих записей тонко очиненным карандашом.

— Перейдём к технике безопасности, товарищ Самарский, — её голос зазвенел. — Назовите мне организационные мероприятия, обеспечивающие безопасность работ в электроустановках. Чётко и по пунктам.

Эти правила были написаны кровью поколений электриков, и забыть их невозможно ни в каком веке, даже прыгая через время. Я мысленно перелистнул страницы справочника, и нужные строчки сами выстроились перед глазами.

— Первое — это оформление работы нарядом, распоряжением или перечнем работ… — Я цитировал «книжку» почти дословно, перечислив всю эту канцелярщину. — И, наконец, оформление перерывов, переводов на другое место и полного окончания работ.

Инженерша заметно кивнула и продолжила уже более спокойным тоном. — И последний вопрос, Константин Александрович. Экстренные ситуации. Опишите ваши действия при освобождении пострадавшего от действия электрического тока напряжением до тысячи вольт, если выключатель находится вне зоны досягаемости?

— Перерубить провода топором с сухой деревянной ручкой, — отчеканил я, не отводя взгляда. — Либо оттянуть пострадавшего за сухую одежду одной рукой, не касаясь его тела.

Тут я слегка запнулся, но вовремя вспомнил нужное и зачастил. — При этом необходимо использовать диэлектрические перчатки и галоши, либо встать на сухую доску, сухую одежду или резиновый коврик! Главное — действовать быстро, но самому не попасть под шаговое напряжение!

Лидия Михайловна сделала пометку в своей тетради, а затем неодобрительно покачала головой. — Немедленно перерубить, Константин Александрович! Понимаете? Немедленно! Воздействие электричества на организм отменить уже не получится, поэтому нужно его как можно скорее прекратить!

Я медленно выдохнул. Ответил я, конечно, не идеально, но суть передал.

— Я полагаю, товарищи, теоретическая часть завершилась? — обратился к членам комиссии Свиридов. — Или будут ещё вопросы?

— Да нет, пожалуй, — взяла слово Соколова. — Уровень знаний товарища мне, — она заглянула в тетрадку и закрыла её, положив сверху обе ладони, — ясен. Не без огрехов, да, но ошибки по существу незначительные.

— Ну что ж, теорию мы прощупали со всех сторон, — твёрдо сказал Коршунов. — Пётр Семёнович, а где у вас тут оборудован стенд для практической части? Пусть экзаменуемый схему реверсивного магнитного пускателя соберёт.

Свиридов, до этого момента молчавший, медленно поднялся из-за стола и заложил руки за спину.

— А зачем нам какой-то фанерный стенд, Иван Степанович? Это же детское баловство для учеников ПТУ. У нас тут имеется живой объект — целое общежитие. Человек уже больше месяца вкалывает, приводит наше убитое хозяйство в чувство. Предлагаю комиссии не бумажки смотреть, а оценить плоды его трудов в этих самых стенах.

Коршунов вскинул почти полностью седые брови и на пару секунд вытянув губы в трубочку, после чего качнул подбородком.

— А что, это