Сбеги от меня, если сможешь - Кристина Майер

зеркала. Щеки обдает жаром, когда моя память начинает подкидывать картинки прошедшей ночи. Внешне никаких изменений, лишь слегка уставший вид и припухшие губы выдают, что этой ночью я стала женщиной….

Приняв душ и поменяв постельное белье, спускаюсь на кухню выпить чай. Ещё до того, как чайник закипает, я осознаю, что хочу есть, впервые за последние несколько дней. Приготовив плотный завтрак из трех кусочков ветчины и двух яиц, я съедаю все и даже выпиваю чай с кусочком теплого вишневого пирога.

Охрана с утра привезла свежие продукты и выпечку.

- О, пирог! - бодрой походкой в кухню влетает доктор. - Сделай-ка мне, девочка, чай, - командуя, садится за стол. Притягивает к себе свежую выпечку и принимается разрезать весь пирог на куски. - Тарелку подай, - продолжает командовать.

Выполняя все просьбы, собираюсь покинуть кухню. Не хочу мешать доктору, уплетать пирог. Он уже ест третий или четвертый кусочек, при этом неизменно выдает:

- Мм-м-м, как вкусно, - тянет он, облизывая пухлые губы.

Сегодня его настроение заметно веселее, видимо, как и у меня проснулся аппетит. Хотя, я не замечала, чтобы он страдал его отсутствием. За три дня у него на округлом пузе перестали сходиться на рубашке.

- Соня не позволяет мне увлекаться сладким, она у меня диетолог, - останавливает меня своим замечанием в дверном пролете.

«Плохо у нее получается вас останавливать» - пробежавшая в голове мысль вызывает улыбку. Судя по фигуре, дома он питается редко.

- Скажите, есть какие-то изменения в состоянии Хакима? - спрашиваю я, чтобы поддержать диалог.

- Есть, - прожевав и сделав глоток из чашки, отвечает он. - Если тебе интересно, можешь сходить поздороваться с ним, - сообщает будним тоном.

- Он пришел в себя?! - не веря, уточняю я.

- Я вывел его из медикаментозного сна, но уже пожалел об этом, - вздыхает мужчина, вытирая салфеткой губы.

- Почему жалеете? - делая шаг назад, спрашиваю я.

- Сильные мужчины не умеют болеть. Им нужно доказать, что с ними все в порядке даже после трех пулевых ранений. Хаким не хочет лежать, а я не желаю, чтобы у него разошлись швы и вся моя работа пошла насмарку, - поясняет доктор. - Он отвратительный пациент. Я уважаю его за силу духа и мужество, но терпеть безответственное отношение к здоровью не позволю, - твердо заявляет врач. - У вас есть несколько минут, чтобы с ним поздороваться, потом он уснет, - сообщает он.

Не теряя времени я несусь в крыло, где лежит Хаким. Постучавшись, приоткрываю тихонько дверь. Отрываясь от телефона, первым на меня поднимает взгляд охранник, который вместе с доктором и Давидом Сергеевичем оперировал Хакима.

- Можно? - спрашиваю я. Ничего не сказав, возвращается к прерванному занятию. - Привет, - подхожу к кровати, на которой лежит Хаким. Он весь перевязанный, к руке подключена капельница. Губы пересохшие, кожа непривычно бледная, но взгляд тяжелый и упрямый. Хотя заметно, что глаза он держит открытыми, прилагая усилия.

- Привет, - отвечает недовольно, когда я подхожу совсем близко и накрываю его прохладную руку своей ладонью.

- Выглядишь паршиво, - заставляю себя улыбнуться, потому что мою жалость он не потерпит. - Может тебя в солярий отправить, чтобы ты немного подзагорел? - решаю, что дружеская беседа и подколки лучше, чем беспокойство о его здоровье.

- Ты почему такая бледная и похудевшая? - строго спрашивает Хаким, включая режим старшего брата. - Когда ты в последний раз спала и ела? - голос его слаб, хотя он и пытается говорить твердо.

- Только что ела, - улыбаясь, сообщаю я.

- Илай где? - требовательно интересуется Хаким, упрямо глядя на своего охранника. Есть ощущение, что его оставили здесь, чтобы Хаким не подумал встать, пока доктор завтракает.

Мужчина на реплику своего начальника никак не реагирует, продолжает вести себя так, будто его здесь нет.

- Не знаю, он мне не рассказывает, - пожимаю плечами. Хаким прекрасно об этом знает, он просто хочет поспорить со своим надзирателем.

- Дай мне телефон, мне нужно с ним поговорить, - требует Хаким.

- Только с разрешения дока, - не отрываясь от телефона, вмешивается в наш разговор охранник. Он понимает, что начальник его провоцирует.

- Я не всегда будут прикован к постели, - завуалированно угрожает Хаким. Я замечаю, что веки его тяжелеют, он с трудом держит глаза открытыми, но продолжает сопротивляться препарату, который затягивает его в сон.

- С нетерпением ждем твоего выздоровления, - не тушуется мужчина. На его замечание Хаким бурчит ругательства под нос, стреляет в него убийственно раздраженным взглядом.

- Я позвоню Илаю и скажу ему, чтобы он к тебе заглянул, - сжимая его руку, негромко произношу. Хаким не отвечает, прикрывает глаза и зло дышит. Дыхание медленно выравнивается, я ухожу спустя несколько минут, когда он засыпает. Пропустив доктора в «палату», закрываю за собой дверь.

Поднимаясь в комнату, я чувствую облегчение. Хаким скоро поправится. Мне не придется терять человека, который стал мне почти родным. Добравшись до телефона, тут же набираю Илаю. Мне хочется поделиться с ним радостной новость, хотя возможно он обо всем знает. Наверняка Ледовским сразу же доложили о состоянии Хакима.

Я просто не признаюсь себе, что после совместно проведенной ночи мне хочется услышать его голос. Понять, что ничего не изменилось.

- Ледышка, я пипец, как занят, - негромко произносит он. - Не могу сейчас говорить. Перезвоню тебе через пару часов, - выдает на одном дыхании. Я готовлюсь, что он оборвет разговор, но Илай добавляет: - Люблю тебя… - его признание тонет в грохоте взрыва…

Глава 56

Глава 56

Мелина

- Илай! - ору я, срывая голосовые связки. - Илай!..

В моей голове сменяются картины одна страшнее другой. Я не могу видеть в Илая, но мое воображение подкидывает его окровавленный образ. Моя психика не справляется. От страха слабеют колени. Промахиваясь мимо постели, я оседаю прямо на пол, продолжая звать в трубку Илая. Моя жизнь в этот момент будто остановилась, из нее вытянули все светлые краски.

В моем телефоне всего два номера - Хакима и Илая. В панике я не знаю, куда бежать, у кого просить помощи, я просто продолжаю орать в трубку, которая норовит выпасть из дрожащей руки.

Сердце заливает кровью. Я не могу дышать. Мой мир в одно мгновение разорвало на атомы, но я продолжаю звать