Эхо окопов - Олег Георгиевич Холщевников

В окне мелькнула тень. Я вскинул автомат.

– Свой! – крикнул я, пытаясь вспомнить пароль.

Из-за угла вышел боец. Это был боец с позывным «Ленин».

– Кость? Черт, я думал, один остался! – в его голосе слышалась неподдельная радость.

– Второго моего ранило, остался за железкой, – быстро сообщил он.

Ленину была поставлена задача занять второй дом. Мы двинулись вместе и в развалинах нашли Захара – целого и невредимого. Отлегло от сердца.

Ленин погиб потом, через два месяца, в ноябре 2023 года. Прямое попадание вражеского танка в блиндаж. Ему было всего 25 лет. Москвич из Измайлово.

Мой дом был третьим по счету. Я вбежал в подвал, прокричав пароль. В душном полумраке меня встретили знакомые лица: Моряк и Метис, а с ними пятеро «пехоты» из полка. Глаза у всех уставшие, но полные решимости.

Прошло немного времени. Моряк, стоя у пролома в стене, исполнял роль «глазков». Вдруг он резко обернулся, его лицо стало маской напряжения.

– Идут! По соседней улице, – прошептал он. – Хохлы.

Сердце ушло в пятки. Адреналин ударил в голову. Мы бросились к окнам, к амбразурам. Стены дома, и без того разбитые, казались ненадежным укрытием.

– К бою! – кто-то скомандовал, и тишину разорвала первая очередь моего автомата.

Бой вспыхнул мгновенно. Мы били прицельно, видя, как падают фигуры в камуфляже. В ответ заработал вражеский пулемет, строча по нашему дому, осыпая нас кирпичной пылью и штукатуркой.

– Работают гранатометчики! – крикнул Лом, один из наших бойцов.

Враги залегли за мусорными контейнерами. Мы вызвали минометный огонь.

– Координаты 35… – передавал в рацию старший группы.

Мины нашего миномета начали ложиться точно в цель. Вражеский огонь на время стих. Но ненадолго.

Над нами снова навис БПЛА. Мы жались к стенам, пытаясь спрятаться от его всевидящего ока. Вдруг – резкий свист и хлопок.

– Сброс! – закричал кто-то.

«Граната Вог» разорвалась у самого входа в дом. Метис, стоявший ближе всех, схватился за грудь и со стоном осел.

– Аптечку! – заревел я.

Его оттащили вглубь подвала, быстро перевязали. «Легкое пробило», – мрачно констатировал кто-то. Мы хотели сделать передышку, попить чаю, но не успели.

– Идут на нас! Штурмуют! – закричал Моряк.

Я вскочил к окну, вдавил приклад автомата в плечо. И в этот момент… мир взорвался. Я не услышал звука, только ощутил страшный удар в голову, будто кувалдой. В глазах потемнело.

«Все… конец», – пронеслось в голове, и я провалился в пустоту.

Очнулся я от криков и мата. Голова раскалывалась, я почувствовал влажную теплоту, стекающую по лицу. Пошарил рукой – голова цела, но каска пробита. Значит, осколок. Повезло. Чертова удача. Я встал, пошатываясь, и снова занял место у окна.

Враги подошли вплотную. И сквозь шум боя я услышал не украинскую, а другую речь.

– Рюсса! Сдавайса! – кричали они с сильным акцентом.

– Поляки! – с ненавистью выдохнул Моряк и швырнул в их сторону гранату. Раздался взрыв, потом крики – кого-то задело.

Бой продолжился с новой силой. Они пускали дымы, пытаясь обойти нас с фланга. Мы отбивались, делали прострелы, не давая им поднять головы. Нашим боем руководил зам Апти Алаутдинова, с позывным «Разведчик», его голос в рации был единственной нитью, связывающей нас с внешним миром.

Бой шел уже три часа. Нас было восемь человек. Поляков – человек пятнадцать. Я потряс свой подсумок – он был почти пуст. То же самое было у других. Мы переглянулись – в глазах у всех была одна мысль: «Это конец».

– Экономьте патроны! Бить наверняка! – хрипел Кэп.

Я вставил последнюю магазинную ленту. Уже ни на что не надеясь. Просто потому, что не мог иначе. И тут случилось чудо. Поляки, неся потери, начали отходить! Возможно, сработала наша артиллерия, возможно, они просто не выдержали. Наша «птичка» закидала их отход минами.

К нам на помощь, прорвавшись сквозь огонь, подошли Ленин, Захар, Фома и двое саперов. Один сапер был ранен и хромал. Их лица были серыми от усталости.

– Нужно заминировать подходы, – коротко объяснил Фома.

Я сел, прислонившись к стене, и снова провел рукой по голове. Рука была вся в крови. Снял каску – осколок пробил ее насквозь, задев только кевлар и оставив глубокую вмятину. Меня перевязали. Саперы ушли делать свою работу. Мы доложили на КП обстановку.

С КП поступила команда: «Трехсотым» – мне и Метису – отходить.

Я надел рюкзак, повесил автомат на шею. Нужно было перебежать в другой дом. Сделал глубокий вдох, приготовился к рывку.

И вдруг… все исчезло.

Я пришел в себя, но не понимал, где нахожусь. Не видел ничего. Сплошной белый туман в глазах, в ушах – оглушительный гул. Я пытался дышать, но в горле, во рту, в носу была сплошная забивающая все пыль. Еле-еле я разглядел тусклый свет в дверном проеме. Крики, мат, стоны.

– Мина! В дом! – кто-то орал прямо над ухом.

Понял. Прямое попадание. Поляки, видя пыль, пойдут на штурм. Решение было единственным – откатываемся.

– Второй дом! Отходим!

Мы, кто мог, побежали. Моряк и Метис прибежали последними. Они оба родом из Минеральных вод, поэтому старались держаться всегда вместе. Их лица были искажены горем.

– Музыкант… двести. – Моряк выдохнул. Кто-то крикнул – сапер двести.

Новый дом был не лучше предыдущего. И в него тоже прилетела мина. Рухнула потолочная плита, нас придавило обломками. Чудом выбрались. И тут наш первый дом разнесли в щепки прямым попаданием. Нам пришлось отступать дальше, за железную дорогу, в чахлую посадку. Перебегали по одному, под огнем.

Посадку нещадно Укры с Поляками крыли кассетами и минами. Земля была усеяна страшными находками – обугленными телами наших и чужих бойцов.

Я забежал в воронку, пытаясь отдышаться. Силы покидали меня от потери крови. Рядом сидел боец, стонал от боли – рана в ноге.

– Помощи ждать неоткуда! – крикнул я в никуда. – Кто может, помогите!

Из-за кустов выполз боец и пополз к раненому. Рядом валялись носилки и тело убитого командира эвакуационной группы.

– Кость! – услышал я слабый зов. Подполз. Это был наш, «ахматовец», тяжело раненный в живот. Я кое-как перебинтовал его. Нужно было вытаскивать. Я звал на помощь, но вокруг были только «триста» и «двести».

Пополз дальше. Еще один, с перебитой рукой. Я искал жгут, обшаривал убитых. Нашел аптечку, но она была пуста. В итоге, нашел турникет. Перетянул руку парню и отправил его на эвакуацию.

Дальше – еще один. Ноги перебиты.

– Брат, – прошептал он, глядя на меня мутными глазами. – Дай гранату.

Сердце сжалось.

– Молчи, дурак, – хрипло ответил я. – Держись. Группа эвакуации скоро будет. Держись.

И пошел дальше. Искать, кому еще могу помочь. И тут услышал голоса. Присмотрелся – наша эвакуация из полка.

– Там наши, – показал я им. – Вывозите.

Один из них оглядел меня:

– И ты выходи. Выводи легкораненых.

Мы пошли. Стемнело. По дороге, под кассетными обстрелами, наша группа разбрелась. Каждый выходил как мог. Я встретил Моряка и Кэпа. Метис, оказалось, вышел раньше.

Через два километра мы добрались до наших.