Эхо окопов - Олег Георгиевич Холщевников

а планомерная, глубокая. Лекции о целях СВО, о нашей истории, о том, за что мы воюем. Многие ребята, особенно из мобилизованных, приходят с растерянностью в глазах. Им нужно не просто приказ объяснить, им нужно дать смысл.

После одной из таких лекций ко мне подошел командир взвода.

– Спасибо, Артур. Вы знаете, после ваших слов у ребят как-то глаза по-другому горят. Они понимают, что они не пушечное мясо, что они часть чего-то большого.

Это – моя награда. Не ордена, а вот этот блеск в глазах. Понимание, что твоя работа дает людям силы.

Мы с психологами корпуса разработали систему групповых занятий для бойцов, вернувшихся из самых горячих точек. «Разгрузочные группы» – мы их называем. Сидят в кругу десять – пятнадцать человек и говорят. О страхе, о гневе, о товарищах, которых потеряли. Сначала молчат. Не принято у мужчин, особенно у военных, выставлять свои чувства напоказ. Но я начинаю первым. Рассказываю о своем страхе, о тех моментах, когда было по-настоящему страшно. О том, как плакал, когда пришло известие о гибели друга.

Постепенно лед тает. Один за другим они начинают говорить. И ты видишь, как им становится легче. Как камень с души падает. Это тяжелейшая работа. После таких сеансов я чувствую себя выжатым, как лимон. Но это необходимо. Иначе «выгорание» и психологические срывы.

Очередной выезд. На этот раз в артдивизион. Командир дивизиона, с позывным «Гром», человек суровый, встретил меня сдержанно.

– Политработа? – усмехнулся он. – У меня тут пушки стрелять должны, а не митинги устраивать.

Я не стал спорить. Прошел по позициям, поговорил с расчетами. Ребята жаловались на плохую связь, на проблемы с доставкой воды. Мелочи, быт. Но из этих мелочей и складывается служба. Вечером зашел к Грому с чаем.

– Ну, как твои беседы? – спросил командир, не глядя на меня.

– Ребята молодцы, – ответил я. – Но вот связь у них действительно хромает, и с водой напряг. Если решим эти вопросы, и стрелять будут лучше.

Гром посмотрел на меня удивленно. Видимо, ждал доклада о высоком боевом духе.

– Понял. Спасибо, что сказал. Исправлю.

С тех пор мы с ним подружились. Он понял, что я здесь не для галочки. Я здесь, чтобы помочь. Любыми способами.

Самое тяжелое на войне – это не обстрелы, хотя и они выматывают. Самое тяжелое – это работа с семьями погибших. Звонки матерям, женам. Голос на том конце провода, в котором – пустота. Ты должен найти слова. Но каких слов хватит, чтобы залечить такую рану?

Недавно пришлось звонить матери погибшего снайпера, Максима. Он был ее единственным сыном. Я готовился к разговору весь день, но, когда услыхал ее тихое: «Алло?», – ком встал в горле.

– Здравствуйте, Анна Ивановна. Это Артур, помощник замполита…

Она слушала молча. А когда я закончил, сказала:

– Спасибо, что позвонили. Скажите, он сильно мучился?»

Я глубоко вздохнул.

– Нет. Все было быстро. Он не страдал. – Это была ложь. Но ложь во спасение. Ложь, которая дает хоть какую-то опору, чтобы жить дальше.

После таких звонков я долго сижу один. Курю в темноте. Вспоминаю всех, кого мы потеряли. Они живут в моей памяти. И это дает мне силы идти дальше.

Сегодня снова ЛБС. Ночью противник пытался прощупать наши позиции разведгруппой. Их отбили, но у нас есть раненые. Мы с командиром организуем эвакуацию, связываемся с медиками. Стоим в разрушенном подвале, который служит временным укрытием. Слышны выстрелы где-то близко. В углу на носилках стонет молодой боец, ему в ногу осколком угодило. Я подхожу к нему, беру за руку.

– Держись, браток. Сейчас медики будут. Все будет хорошо.

Он смотрит на меня, в его глазах боль и страх.

– Я жить хочу… – шепчет он.

– И будешь жить. Обязательно. Ты герой. Ты все правильно сделал.

Приезжают санитары, забирают его. Я выхожу на улицу. Рассвет только-только брезжит. Холодно. Батя подходит, молча сует мне в руки термос с чаем.

– Тяжелая ночка, – говорю я.

– Да, – вздыхает он. – Но мы справились. Спасибо, что ты здесь, Квест.

Это «спасибо» дорогого стоит.

Прошел еще год. СВО продолжается. Фронт меняется, становится другим – более технологичным, более жестоким. Но суть его остается прежней: люди, их души, их подвиг и их жертва.

Я по-прежнему здесь. Мой позывной – «Квест». Мое оружие – слово, поддержка, вера. Я видел столько смерти, что хватило бы на несколько жизней. Но я видел и столько героизма, столько простого – человеческого мужества, что это с лихвой перекрывает всю боль.

Я еду по дороге на ЛБС. Сергей за рулем курит, ругается на ухабы. В голове – планы на день: встречи, беседы, отчеты. Жизнь продолжается. Моя война еще не окончена. Но я знаю, за что воюю. За этих парней в окопах. За их правое дело. За Россию. И пока я нужен, я буду на своем посту. Потому что я – Квест. Помощник замполита Добровольческого корпуса Вооруженных сил России. И мой долг – быть здесь, рядом с бойцами.

От автора

Рассказ Артура «Квеста» – это не просто хроника военных будней. Это глубокое погружение в психологию человека на войне, выполняющего специфическую и жизненно важную миссию.

Артур выступает в роли стабилизирующего центра, «скалы» в море хаоса и страха. Его работа направлена не на физическое выживание бойцов, а на сохранение их психики, идентичности и смысла. В условиях экстремального стресса наличие такого «якоря» критически важно для предотвращения массовых неврозов, паники и потери боеспособности.

Служба Артура сопряжена с постоянным поглощением чужой боли, страха и горя. Он «громоотвод» для психологических разрядов сотен людей. Это неизбежно ведет к синдрому эмоционального выгорания и вторичной травматизации. Его способность функционировать – результат не отсутствия чувств, а развитого эмоционального интеллекта и возможно скрытых, но жестких механизмов психологической самозащиты.

В лице Артура «Квеста» мы видим новый тип военного специалиста – военного психолога и замполита, где боевая доблесть неотделима от глубокой гуманитарной работы. Его история – это наглядный урок того, что войну выигрывают не только оружием, но и силой человеческого духа, который кто-то должен бережно и умело поддерживать.

Артек и Настя

Тряска в кабине. Встреча с водовозкой. Дом у леса. Семья в доме с пробитой крышей. Вихрь по имени Настя. Письмо Президенту. Письмо прочитано.

В период командировки в одно из подразделений 98-й дивизии ВДВ ВС РФ, которое дислоцировалось на Донбассе, я познакомился с очень интересным человеком-замполитом, психологом, очень проницательным человеком, с интересным подходом к жизни. Несмотря на участие в боевых действиях специальной военной операции, он сумел остаться не только образцовым военнослужащим, но и человеком внутри себя. Человеком, которому не чужды проблемы и страдания гражданских лиц. Человеком, который делает все, что может, для облегчения быта бойцов. Человеком, который отдает себя во благо жизни и надежды других людей. Я не спросил, сколько ему лет.