Эхо окопов - Олег Георгиевич Холщевников

2022 год. Мелитополь. Нас разбудили на два часа раньше. Солнце еще только собиралось подниматься, а в так называемой гостинице, с мешками песка в проёмах окон, а вместо стёкл – шлакоблоки, мы уже умывались и приводили себя в порядок. Командир, суровый и подтянутый, зашёл к нам, окинул взглядом и коротко бросил:

– ВИА «Лейся, песня», выезжаем через час. Прошу быть готовыми и с вещами погрузиться в машину.

Мы, не задавая лишних вопросов, собрались и выдвинулись, понимая, с какой миссией мы находимся в зоне СВО. Анатолий Мешаев не удержался и спросил с улыбкой:

– А куда путь держим, товарищ командир? На гастроли в Вену?

Командир только посмотрел на нас, улыбнулся, помахал головой из стороны в сторону – «ага, в Вену», ответил он – и вышел. Мы переглянулись, с общим пониманием того, что вопросы в местах боевых действий иногда бывают лишними. Мы же прибыли сюда выполнять определённые задачи.

Через час наша «Буханка», плотно закрытая серыми шторами, тряслась по разбитой дороге явно в сторону фронта. Впереди нас шёл «уазик», на крыше которого находилось какое-то нелепое на первый взгляд оборудование. «Глушилка для дронов», – пояснил нам молоденький контрактник, приставленный к нашей группе в качестве сопровождающего. Внутри того «уазика» сидели четыре бойца в полной выкладке: каски, броники, автоматы на груди. От этого становилось и спокойнее, и тревожнее одновременно. Мы также были в бронежилетах и касках.

«Окна не открывать, шторки не поднимать» – было строгое указание. Мы ехали молча, прислушиваясь к реву двигателя и ударам колес о выбоины. В пути несколько раз меняли транспорт, понятно для чего. Я смотрел на своих ребят, на легендарных Владимира Калмыкова, Анатолия Мешаева, молодых Екатерину Красножён (Ефименко) и Николая Волегова. Они дремали, уткнувшись в спинки сидений, но сон этот был нервный, прерывистый. Мы, мирные артисты, привыкшие к свету софитов и грохоту аплодисментов, оказались в эпицентре чего-то огромного, титанического и страшного. Но и важного. Очень важного. Но мы везли сюда не оружие, а частичку нормальной жизни – наши песни. Песни о любви, о дружбе, о доме. О России.

Через четыре часа тряски машина наконец остановилась. Мотор заглох. Нас попросили выйти. Я открыл дверь, спрыгнул на землю. И замер.

Перед нами, огромный, футуристический и величавый, высился самый большой в Европе – стратегический объект, с надписью: «ЭНЕРГОДАР». Громада бетона и металла, титаническое творение рук человеческих, созданное во времена моей молодости, во славу советской, а теперь – российской науки и энергии. Она стояла среди города и степного простора, у самого синего Каховского моря, как неприступная крепость. И сегодня по совместимости – наш фронтовой клуб.

– В условиях особой секретности вы дадите концерт для персонала и наших бойцов, которые охраняют объект, – сказал подошедший старший, человек в форме Росгвардии. – Людям нужна передышка. Нужна музыка. Вы здесь – как глоток свежего воздуха. Особенно такой известный коллектив как ваш ВИА «Лейся, песня».

Нас провели внутрь. По бесконечным, чистым коридорам, мимо щитов с непонятными надписями, мимо людей в белых халатах и в камуфляже. Воздух был наполнен низким, едва уловимым гулом – дыханием гигантского сердца России. Сердца, которое, несмотря ни на что, продолжало биться.

Концерт был назначен в столовой для персонала. Сцена – небольшое возвышение. Акустика – ужасная, в помещении, не предназначенном под концерты. Но когда прозвучали первые аккорды песни «Родная земля», а потом «Белая черёмуха», лица уставших энергетиков и суровых бойцов стали меняться.

Я видел, как на глазах у пожилого мужчины в халате, вероятно, одного из инженеров, блеснула слеза. Он не стыдился её. В этом было что-то невероятно искреннее и хрупкое. Мы пели изо всех сил, вкладывая в каждую ноту всю душу. Это был, пожалуй, один из самых важных концертов в нашей жизни. Мы не просто развлекали – мы напоминали. Напоминали, за что все это. За народ. За мир. За Россию.

И вот, на самом пике, когда мы начали исполнять «Обручальное кольцо», снаружи донёсся приглушенный, но тяжелый «взрыв». Затем еще один. Ближе. Стекла задрожали. Гул в стенах объекта изменил тональность.

В дверь стремительно вошёл наш сопровождающий, его лицо было белым от напряжения:

– Обстрел! БПЛА и артиллерия! Всем в укрытие! Артисты – ко мне, быстро!»

Музыка оборвалась на полуслове. Нас, почти не дав собрать инструменты, сопроводили по коридорам вниз, в защищенное помещение. Через несколько минут, уже в бетонном бункере, старший, тяжело дыша, сказал:

– Эвакуируем. Сейчас. Ваша задача – слушать старшего. До машин тридцать метров открытой площадки. Бегом, не останавливаться. Поедем по старой дороге.

Мы выскочили наружу. Воздух был пропитан гарью и пылью. Где-то далеко свистело и рвалось. Мы буквально влетели с аппаратурой в нашу «Буханку». «Уазик» с глушилкой рванул первым. Наша машина – за ним, набирая скорость по территории объекта.

И вот я увидел его… Из-за клубов дыма, низко над землей, выплыл черный, похожий на зловещего большого шмеля, беспилотник. Он резко развернулся и понёсся за нами.

– Держит нас! – крикнул водитель, вжимая газ в пол.

Мы мчались по побитой обстрелами дороге, а это железное чудовище неотступно висело у нас за спиной. Я видел, как наши бойцы в «уазике» пытались маневрировать, как они открыли люк, но стрелять было бесполезно – дрон был слишком маневренным. В салоне нашей машины царила мертвая тишина. Ребята сидели молча, вслушиваясь в то, что происходит на улице. Мы, отодвинув шторку, смотрели в зарешеченное заднее стекло на этого преследователя, который мог в любой момент обрушить на нас смерть.

– Ну давайте же, пацаны… Давайте… – шептал я, обращаясь к нашим солдатам в «уазике».

И словно услышав меня, оператор в передней машине что-то включил. Дрон, уже почти настигший нас, вдруг дёрнулся в воздухе, как подкошенный, потерял ориентацию, крутанулся волчком и рухнул в придорожные кусты.

Тишину в салоне взорвал общий выдох. Кто-то в салоне нервно засмеялся. Кто-то просто опустил голову на руки. Наш водитель, не сбавляя скорости, хрипло произнес:

– Подавили. Молодцы. РЭБ сработала.

Мы ехали еще час, пока не миновали условную линию и не въехали в тихий посёлок, где нас ждала полевая кухня и тёплые спальники. Мы были в безопасности.

Позже, сидя у костра и попивая горячий, сладкий чай, я думал об этом дне. Об объекте, продолжающем работать под обстрелами. О людях, которые его охраняли и обслуживали. Об их глазах, наполненных благодарностью за несколько песен. И о наших воинах, которые подали нам пример настоящего мужества и профессионализма.

Мы привезли им музыку. А они, наши Герои в камуфляже, из разных уголков нашей Родины, подарили нам нечто большее