Системный тактик 5 - Максим Игоревич Крынов

она такой панцирь (или похожие)? Найдётся ли у неё инструмент? Захочет ли возиться со столь сомнительным занятием? Да и продажа (а то и изготовление) изделий наверняка требует каких-нибудь разрешений. Вполне возможно, что мой «чудесный план» по обогащению на артефактах закончится двумя испорченными пластинами, счётом за их подготовку и неким опытом неудачного предпринимательства.

Впрочем, материал для проб всё равно пригодится. Сначала спрошу, интересно ли ей поработать с панцирем. Если да — возьму небольшую пластину. Даже простая защитная накладка будет хорошим началом для Селлы. К тому времени, когда мне удастся получить с Земли различные учебники, инструменты или образцы техники, рядом очень пригодится человек, способный понять, как совместить здешние руны с земными придумками. Может, мы сообразим, как создать какие-то новые артефакты или улучшить старые.

— Я хотел бы попробовать сделать из панциря небольшое изделие вместе со знакомой, которая хорошо разбирается в рунах, — говорю наставнику. — Можно при разборе отложить две небольшие целые пластины и обрезок для проб? Если нам полагается доля, можно будет получить её заготовками; если нет, выкуплю. Разумеется, если они вообще окажутся пригодны.

Наставник чешет затылок и достаёт узкую книжку. Прикрывает страницу полой плаща от мороси.

— Саму долю я вам сейчас не назову: это выезд лицея под прикрытием контурной службы, условия расчёта будут у распорядителя. За Аркой о таком договариваются до выхода. Но запрос я передам. И когда назовут цену, уточните, входит ли в неё подготовка. Сырой кусок и очищенная заготовка стоят по-разному.

Он подзывает служителя, который как раз вернулся со вторым брезентом, и показывает запись. Тот вытирает ладони о плащ, внимательно слушает, повторяет количество. Всё происходит совершенно обычно, пока наставник не добавляет:

— Отметьте, что это просьба Даллоса. Пригодные пластины стоит отметить и отложить до разговора с оценщиком.

Служитель тут же отдаёт брезент товарищу и направляется к человеку, принимающему образцы. Через несколько шагов уже машет ему рукой, призывая подойти.

Я рассчитывал, что за мной запишут интерес к двум кускам панциря. Сейчас, судя по поспешности засуетившихся наставников, я будто чуть ли не целую тушу запросил.

Приходится окликнуть служителя:

— Только после сбора образцов, которые нужны для исследования. И если на эти пластины уже есть назначение, ничего менять не надо. Запишите меня как желающего выкупить подходящий материал, но это именно моя просьба, я её с Домом не обсуждал и распоряжаться всей добычей не собираюсь.

Наставник дописывает несколько слов, велит служителю передать запрос при сдаче туш и возвращается к разговору с бойцом. Никакой особой реакции. А вот служитель ещё раз переспрашивает, нужно ли будет отправить ответ управляющему Даллосов.

Прошу адресовать его мне. После этого человек наконец уходит, и я убираю руки за спину, чтобы следующим жестом больше ничего не заказать.

Удобно, конечно, что моя фамилия открывает многие двери, но сейчас я хотел выступить в роли ученика, выпрашивающего обрезок панциря на поделку.

Спустя некоторое время возвращается Ренн. Под разрезанным камзолом видна чистая повязка, кровь больше не течёт. Наставник всё ещё бледен; оглядываясь вокруг, он поворачивается всем корпусом, бережёт бок. В ответ на вопрос товарища говорит, что до лицея доберётся, а продолжать ловить тварей уже не намерен.

— Командиры! Соберите своих. Разбор проведём здесь, пока события свежи в памяти, — распоряжается Ренн, остановившись возле уцелевшего края корыта. — К туше не прислоняться, оружием не размахивать, не ведите себя, как дети.

Мы собираемся полукругом. Вода стекает с плащей, кто-то прячет замёрзшие пальцы под мышками. Сайрус остаётся чуть в стороне, рядом со своей пятеркой. На лицах понемногу появляется то выражение, с которым об удачном бое потом рассказывают знакомым. Посмотрев в зеркало, я, наверное, обнаружил бы такое же.

— Панцирника под навесом вы выманили правильно, — кивает он почему-то Альдену. — Лезть за бочку вам не пришлось, стрелок сразу вернулся за щит. Но передняя пара стояла слишком близко, — начинает Ренн. — Два шага назад дали бы твари выйти на открытое место, а копейщику — время, чтобы нанести укол. Если можете сами выбрать, где встретите противника, пользуйтесь этим. Отходить при этом следует вместе. Щитоносец отступил, копейщик задержался ради второго удара — и вместо прикрытия у вас две отдельные цели. Промах сам по себе ещё не беда, но попытка немедленно исправить его часто обходится дороже. Морланд, в следующий раз передней паре такую команду давайте сразу, не ждите, пока они начнут теснить друг друга.

Альден отвечает, что понял, без попытки оправдаться и объяснить, насколько быстро всё произошло.

Ренн переходит к проходу между сараями и здесь уже говорит о действиях взрослых наставников. Пока панцирник держался на перекрёстке, у выхода можно было поставить щитоносца. Людей хватало, прикрытие учеников сохранилось бы. Вместо этого тварь получила свободное о защиты направление, а наставникам пришлось бежать наперерез, дожидаясь, пока стрелки прекратят огонь.

— Это наша недоработка, — произносит он. — Вы правильно сделали, что остались со своими группами. Самовольный рывок к проходу только добавил бы забот: пришлось бы одновременно удерживать тварь и вытаскивать ученика. Залп тоже дали вовремя, молодцы. Ещё лучше, что после него все дождались, пока мы займём места. Для совместной работы мало выкрикнуть «атакуем». Стрелок должен знать, когда перед ним появится свой, а передний боец должен понимать, что заряд ему в спину сейчас не прилетит.

Фенвик перестаёт вертеть в пальцах мокрую перчатку. Ренн смотрит на него, затем на нас с Альденом и коротко одобряет общий сигнал. Я чувствую, как внутри разливается приятное тепло.

Наставник осторожно поправляет край камзола возле повязки и переходит к последней части боя. Говорит, что раненая тварь уже двигалась иначе, передняя ее лапа хуже держала вес; следовало увеличить дистанцию, уйти назад, поменявшись со взрослым щитоносцем. Он же остался, рассчитывая ещё раз уклониться привычным способом. Увы, не повезло.

— Результат вы видели, — нехотя заканчивает он.

Я согласно киваю. Здраво, особенно насчёт смены переднего бойца. Ещё пара своевременных перемещений — и нам вообще не пришлось бы смотреть на окровавленный камзол.

Ренн замечает кивок, задерживает на мне взгляд. Его щека дергается, будто я нанес ему личное оскорбление. Наставник кивает на мое разрезанное голенище.

— Даллос. Свою ошибку вы, надеюсь, поняли?

Приятное тепло от похвалы сразу куда-то исчезает.

Вот сейчас начнётся. Перед всеми, включая старших, которым только что пришлось ждать моих команд. Сначала можно похвалить, а затем напомнить, что Даллос по-прежнему тот самый болезненный мальчик, которого надо вытаскивать из каждой неприятности. Я почти слышу будущие вопросы: «как нога?» и «не нужен ли сопровождающий?».

— Наверное, в том, что я положился на ваш подбор снаряжения? — спрашиваю прежде, чем успеваю решить, стоит