Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

Она открыла один шкаф, потом второй, заглянула в ящики стола, но кипятильник так и не нашла. Люша права — мыть ледяной водой всё в кабинете — не дело, можно и простыть. Может в технических помещениях что-то подходящее имеется?

Любовь открыла санитарную комнату и обнаружила там, кроме унитаза и раковины, висящий на стене бойлер. Включила его в розетку. Она заискрилась, прибор затрещал и затих. Люба быстро выдернула вилку из розетки и с досадой почесала макушку через шапку.

— Ну чего там? — спросила Люша, заглядывая Любе через плечо. — Я воды принесла.

— Сгорел бойлер, — вздохнула Люба.

— Вот же евпатий-коловратий, — выругалась помощница.

— Пойду домой за электрическим чайником.

— Может, через часика два тут будем прибираться? Чтобы избушка хоть немножко нагрелась, а то в таком холоде электричество как-то неправильно работает.

— Давай через пару часов, — согласилась с ней Люба. — Сейчас хотя бы подметем да пыль смахнем.

— Агась, — кивнула Люша.

— Муж твой вчера с охоты вернулся?

— А как же, вернулся грязный, как черт. Наловил пяток куропаток в силки. Возвращался домой и провалился в болото. Говорит, пытаюсь выкарабкаться, а кто-то не дает, словно за ноги держит. А потом такая рука из грязи вынырнула, хвать добычу и к себе уволокла. После этого вылетел он из трясины, как пробка из шампанского. Словно его кто-то выбил оттуда. Бежал, не разбирая дороги. Дома появился, когда уже на небо луна вышла. Сказал, что такого страха натерпелся и больше пока на охоту не пойдет.

— Ну и правильно, время к весне повернулось. Много в этой деревне интересного и неизведанного, — кивнула Люба. — Я рада, что болотный люд взял свою жертву куропатками, а не твоим мужем.

— Болотный люд? — удивилась Люша.

— Бабушка говорит, что в местных болотах живут болотники. По весне всегда жертву забирают.

— И снег вроде еще лежит, а им уже весна, — вздохнула Люша. — И да, пусть берут куропаток, а мужчину моего не трогают, - согласилась она.

Глава 36 Не все так легко

Люба с Люшей немного навели порядок, обмели потолок и подоконник от паутины. Пока прибирались, им стало жарко, но все равно в избе было еще холодно. Сняли пуховики с варежками и орудовали веником и тряпкой.

— Тук-тук, — послышалось из коридора. — Принимаете, девочки?

В кабинет заглянула чья-то косматая голова. Люба с Люшей от неожиданности вскрикнули.

— И что вы такие пугливые? Я не кусаюсь, у меня и зубов-то нет давно, — засмеялась голова.

Владелец головы вошел в помещение. Женщины уставились на него, гадая, кто перед ними — мужчина или женщина. Человек имел высокий рост, спутанные седые волосы и легкий седой пушок на бородавке под носом, также из подбородка торчало несколько седых волос. Он был одет в темно-коричневый грязный длинный тулуп, валенки и вязаную шапочку, из-под которой торчали в разные стороны пакли серых спутанных волос.

— Чего, девки-то застыли? — поинтересовался некто надтреснутым хриплым старческим голосом.

— Да вот пытаемся разгадать, ты дедушка али бабушка, — выдала по-простому Луша.

— Если бы у бабушки был срамной отросток, то она была бы не бабушкой, а дедушкой, — расхохотался посетитель. — Бабка Авдотья я.

— Очень приятно, — выдавила из себя ошарашенно Люба.

— Да можешь не врать, — подмигнула старуха. — Кто из вас докторка?

— Я фельдшер-акушер, Любовь Валерьевна.

— Ага, понятно, вот ты-то мне и нужна. У меня, кажись, всё там плесенью и мхом покрылось, не глянешь?

— Сегодня не могу, пункт пока не работает, — ответила Люба. — Приходите завтра, приносите с собой пеленку, одноразовые перчатки, документы: страховой полис, СНИЛС и паспорт.

— А так нельзя посмотреть без всего этого? — поинтересовалась бабка Авдотья.

— Нет, — мотнула головой Люба. — Завтра приходите после обеда. Я утром в город поеду, а потом буду принимать.

— Зачем в город поедешь?

— Устраиваться до конца.

— Ясно, ну не доедешь ты до своего города, — плюнула старуха на пол и захлопнула дверь.

— Это что еще такое было? — растерянно спросила Люба.

Люша схватила веник и побежала за бабкой Авдотьей. Она ее нагнала у самого выхода и стала охаживать по спине веником.

— Ты чего на доброго человека проклятье вешаешь? Такая старая, а такая дурная и злая, да я тебя, да я тебе, — лупила ее по спине Люша.

— Ты совсем что ли дурная, — оттолкнула ее бабка Авдотья, — Это я просто в сердцах сказала, ничего такого я и не думала.

— Вот и не приходи сюда больше, больная на всю голову, со мхом в рейтузах, — погрозила Люша ей кулаком.

— Я бабке Наде на вас нажалуюсь, — зло ответила старуха и выскочила из пункта.

— Да хоть в спортлото, — сердито ответила женщина.

— Зря ты так с ней, пожилой человек, в голове разные изменения, так что не стоит обижаться на глупости, — покачала головой Люба.

— Это не глупости, — насупилась Люша. — У меня раньше всё было, я как принцесса жила, ни в чем отказа не знала, по миру путешествовала, вещи покупала, какие нравились, несмотря на цену, ела, что хотела, вокруг меня были любящие люди. А потом появилась вот такая старуха, наплевала мне на порог, нажелала гадостей, и всё у меня полетело в тартарары, всё разом разрушилось, как карточный домик. Оказалась я на самом дне и даже не барахталась, не понимая, как я там очутилась, так и вязла, как Лешка на болоте. Если бы не Захар, то не было бы сейчас Люши.

— Сглаз, порча — всё это люди сами себе придумывают, чтобы оправдать свое невезение или нежелание как-то барахтаться.

— Я тоже раньше, как ты, думала, да ведь жизнь показала, кто тут главный.

— И что же Захар такого сделал? — поинтересовалась Люба.

— Порчу с меня снял и скверну изгнал. Я ему по гроб жизни теперь обязана, — нахмурилась Люша.

— Прямо так и обязана?

— Да. Ты не понимаешь. Он сам болел сильно, но мимо меня не прошел, когда я зимой на лавке лежала и умирала. Подобрал меня и снял всю гадость, что на мне была.