Возвращение наследника - Валерия Веденеева

— Меня поражает, что при всех своих страхах Таллис позволил тебе расти с Семаресом на Границах, — проговорил я задумчиво. — Это ведь самые опасные места в Империи, особенно для ребенка, не владеющего магией.

— А он и не позволял, — отозвался Теаган. — Вернее, он не знал о моем существовании до тех пор, пока мне не исполнилось пятнадцать. Моя мать была последней любовью Таллиса, но официально брак они не заключали. Собирались, но в один прекрасный день мать заявила отцу, что передумала, полюбила другого и вообще уезжает из Обители. Понятно, что ему это очень не понравилось, но — отпустил. Позднее выяснилось, что к тому времени мать была беременна, а уехала, потому что боялась, что со мной случится то же, что и с другими детьми Таллиса.

— Что «уйдешь в свет»? То есть тебя так убьют?

Теаган кивнул.

— Мать каким-то образом высчитала, что опасность подобного исхода существует лишь до моего пятнадцатилетия. Она много лет занималась теорией магии — у Семареса до сих пор лежат все ее расчеты. Правда, дядя никогда в них не заглядывал — иначе бы раньше понял, кто мой отец.

— Он тоже не знал?

Теаган покачал головой.

— Нет. Ему все стало ясно, только когда ты рассказал о своем видении будущего.

Кстати, да… Сильнее всего Семарес отреагировал на упоминание о том, что пролитая кровь Теагана разрушит Обитель. Значит, именно в тот момент до него и дошло.

— Но если для тебя это уже не опасно, то почему Таллис боится о тебе говорить?

Теаган развел руками.

— Во-первых, расчеты матери были чисто теоретическими. Проверить свои выкладки на практике она, как понимаешь, не могла. А во-вторых, потому что отец — упрямый параноик, — тут в его голосе впервые прорвалось усталое раздражение.

С такой характеристикой Таллиса я мог только согласиться.

* * *

Когда мы с Теаганом вошли в зал заседаний Большого Капитула, там уже сидело пятеро старших магистров. Все они тут же повернулись в нашу сторону, явно пытаясь понять, каким образом мое появление связано с причиной созыва и почему им приказали прийти без сопровождающих, а я, не-магистр, на заседание тем не менее допущен.

Двух магистров я помнил в лицо, а вот три женщины в длинных синих мантиях оказались мне незнакомы. Причем мантии их были такого покроя и расцветки, какие я привык видеть лишь на жрецах. Но разве жрецами не становились только мужчины?

Теаган заметил, куда я смотрю, и пояснил вполголоса:

— Это магистры с островов восточных ванов. Недавно прибыли с ежегодным докладом.

Вот, кстати, об этих островах я почти ничего не знал — кроме, разве что, их расположения на карте и того, что восточные ваны слишком уж любят украшать одежду золотой вышивкой и драгоценными камнями.

Вошел Семарес, бросил в нашу сторону быстрый взгляд, кивнул в знак приветствия и устроился на своем месте. Потом, один за другим, потянулись остальные приглашенные, и большинство даже не пыталось скрыть свое любопытство. Вопреки предупреждению Теагана о нехватке кворума, пустых кресел оказалось только четыре.

Последним явился Таллис. Поднялся к своему трону. Поприветствовал всех с благожелательной, отеческой такой, улыбкой, которая, как обычно, выглядела подозрительно искренней — и никто бы не заподозрил, что всего несколько часов назад этот добродушный человек был готов лично убить многих из присутствующих здесь магистров. Я с легкой завистью подумал, что мне такого уровня лицедейства не достичь, наверное, никогда.

— Начнем, пожалуй, — сказал Таллис и махнул рукой. На внутренней поверхности дверей и окон тотчас появилась переливающаяся бледными огнями магическая пленка, напомнившая мне купол, который Таллис сегодня накидывал на Теагана.

Магистры заметно напряглись — похоже, прежде во время собраний Таллис такую магию не использовал.

— Прежде чем перейдем к сути, — продолжил Таллис, — каждый из вас даст клятву именем Пресветлой Хеймы, что будет молчать обо всем, что сегодня узнает, до тех пор, пока это не станет всеобщим достоянием. Также от этой клятвы вас сможет освободить юный Рейн, если пожелает.

Я мысленно вздохнул — вот не надоело Таллису постоянно тыкать мне моим возрастом?

Магистры между тем заволновались, начали тревожно переглядываться.

— Нарушение такой клятвы карается смертью, — подала голос одна из гостий с островов. — Верховный, не слишком ли многого вы требуете?

— Если ты так считаешь, дорогая Дарисия, — Таллис ей ласково улыбнулся, — то можешь, конечно, отказаться и уйти с сегодняшнего заседания.

Голоса остальных магистров стали громче — отказаться, похоже, собрались многие.

— Вот только, — добавил Таллис, — если ты уйдешь, то старшим магистром быть перестанешь.

Моментально наступила тишина.

— Пресветлая Хейма уважает свободу воли, — продолжил Таллис, — и кто я такой, чтобы противоречить ее решению? — При последних словах его взгляд на мгновение скользнул в мою сторону. — Так что, друзья мои, прошу, выбирайте: или клятва, или ваш титул.

Он снова взмахнул рукой, и магическая пленка с двери исчезла.

Никто из магистров не поднялся.

— Значит, клятва, — Таллис кивнул, и пленка на дверь вернулась. — Дарисия, начнем с тебя.

Клятву магистры дали без дальнейших пререканий. Последним оказался светлейший Октара, настоятель Первого Храма. Закончив, он повернулся к Теагана.

Теаган, естественно, молчал.

Октара кашлянул.

— А что наш да-вир? — спросил он участливо. — Разве он не будет клясться?

Мне вспомнилось, как точно таким же тоном Октара расспрашивал Теагана о здоровье во время разговора, которому я оказался свидетелем в свой первый день в Обители. И как под его внешней заботой скрывалась издевка. Ну а сейчас, похоже, Октара надеялся, что молчание Теагана обернется для того лишением титула, как только что угрожал магистрам Таллис.

— Не беспокойся, дорогой Октара, — Таллис небрежно махнул рукой, — мой да-вир клятву давать не должен. Ну что, юный Рейн, тебе слово.

Я поднялся со стула, который, как и в прошлый раз, во время суда над Сантори, стоял рядом с креслом Теагана, и спустился по лестнице на круглую платформу. Отсюда мне было прекрасно видно всех магистров — а им, соответственно, был виден я.

— Сперва сообщу вам об одной детали, которая к теме сегодняшнего созыва Большого Капитула прямого отношения не имеет, но все же кому-то может показаться важной, — начал я. — Завтра она станет известна всем, и я бы не хотел на эту тему лишних слухов и