Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни - Анна Елизарова

– Как вам у нас? Нравится?

– Ну, как вам сказать… Природа потрясающая, люди, вроде бы, тоже хорошие, а вот степень отдаленности от цивилизации, признаться, напрягает.

– Вы приехали одни с ребенком?

– Да, по распределению.

– Жестоко. Я всю жизнь мечтал отсюда смыться, казалось, дырамань. А теперь, вот, в плавания ухожу, и даже жаль… Особенно хороши здесь август и сентябрь.

– И когда вы?..

– Через три недели отчаливаю.

Надя вздохнула.

– А мне три года тут куковать. Совсем одна. Дочь, да… Но она ребенок. Одиноко, знаете, тоскливо.

– Значит, надо замуж выходить, чтобы было веселее!

Надя засмеялась каким-то глупым смехом. Три крутых сопки, некогда повергшие ее в ужас, были преодолены незаметно, только в выемках между ними женщины с чувством протягивали «Ууухх!», потому что у всех от резкого перепада высоты эротично щекотало в животе. Матвей стал перечислять кандидатов в женихи, а Надя отшучивалась. Когда был озвучен весь скромный список, парень всплеснул руками:

– Ну, что ж! Брата моего Ваньку я вам предлагать не стану, потому как боюсь, что его сердце разбито навек…

– Отчего?

– А он, когда на заводе в Уссурийске работал, познакомился с девушкой. Настоящая любовь, все дела. Предложил ей руку и сердце, а деваха отказала. У нее, оказывается, другой кандидат был, побогаче. За него и пошла. Только вы молчок, ладно? Родители не в курсе. Ванька однолюбом оказался. До сих пор по этой Маринке убивается, фотографии хранит, столько пленки на нее извел… В общем, все бросил, вернулся домой и теперь изливает душу оленям, ну, вы знаете.

– Как это грустно!

Надя попыталась вспомнить Ивана: как он приходил на перевязку, такой робкий, несмелый и скупой на слова… Она услышала лишь «спасибо» и даже не успела заметить, как молодой человек покинул кабинет.

В автобус ворвался сильный запах цветущего шиповника. Он рос слева – целое поле розового блаженства.

– Так вот, Надежда, остается только один кандидат на вашу руку, – Матвей с лукавым бесстыдством рассматривал ее лицо и даже не постеснялся взглянуть на грудь.

– И кто же?

Надя замерла под его наглым взглядом. «Смотри, смотри на меня! Мне ведь нравится!»

– Я!

Надя вспыхнула.

– Как вы смотрите на то, чтобы мы познакомились поближе? И были на «ты»?

Сердце Нади сладко заколотилось.

– Разве ты не уезжаешь?

– Ведь я еще здесь. К тому же, буду возвращаться…

Надя улыбнулась. Слово «да» так и срывалось с губ. Они уже подъезжали к остановке, когда Матвей положил руку ей на колено, но Надя скромно и мягко отстранила парня. Хотелось закончить на приятной ноте, и она решила поблагодарить его за тайный подарок.

– Те цветы, что ты для меня оставил… Очень красивые, спасибо. Мне сказали, что это эдельвейсы.

Матвей сперва непонимающе заморгал, но ловко взял ситуацию под контроль:

– Очень рад, значит, не зря старался.

Рев мотора, бравшего гору, вырвал Надю из воспоминаний. Рисовая Падь состояла из десятка домов. Наконец, перед одним из них мотор заглох, и Надя устремилась к пациентке. У женщины было высокое давление. Девушка сделала ей укол и дождалась, пока показатели стали возвращаться к норме.

– Оставляю вам на всякий случай таблетки, их кладут под язык. Завтра обязательно жду вас на прием для повторного замера. Скорее всего, назначу лечение.

Когда возвращались домой, уже светало. Бледная полоска и угасающие звезды над тихим-тихим океаном приоткрывали завесы приморских тайн: вон маленький полуостров с соснами и барбарисом отчетливо выступает из фиолетовых сумерек, вон выделяется из мрака прибрежный песок… А вот какая-то загулявшаяся влюбленная парочка возвращается в поселок. Дорога пролегала сверху, они шли внизу. Надя узнала его. Узнала на повороте в свете фар! Это был Матвей.

Разбитая, несчастная, она вошла в дом. Антонина громко храпела на ее кровати. Надя упала в кресло и задремала только с восходом солнца. Нашла в кого влюбиться! Он же ловелас! Но душа поднывала, мучили ревность и боль.

С той ночи Надя утратила спокойный сон и неизменно просыпалась на рассвете. Она выходила на крыльцо и с тоской рассматривала вершины зеленых сопок, вспоминала, что надо бы написать маме, спросить, как дела. Надя скучала по дому. В одно утро скрипнула калитка, и в золоте ранних лучей Надя с удивлением узнала Ваню.

– Ой, извини. Не думал, что застану тебя, хотел под дверью оставить, – парень был явно не готов к личной встрече, – вам тут отец малины передал. Вот.

Он протянул ей объемное лукошко с ягодами. Наде стало так тепло и приятно!

– Спасибо! Красота какая!

Ваня слабо улыбнулся, кивнул и развернулся уходить.

– Постой!

Надя спустилась с крыльца и, немея от стыда, спросила его, заглядывая в глаза:

– Как там… твой брат?

Ваня удивился и словно погас:

– Все нормально с ним. Нагуливается перед уходом в море.

На следующий день был выходной и в клубе крутили кино. Матвей тоже был там и, когда по окончании люди выходили толпой из затемненного прохода, оказался позади Нади, шепнул:

«Приходи в семь часов на северный пляж, к дальнему утесу», – и погладил ее выпуклости под юбкой.

«Разве ты одинок? Я видела тебя с девушкой ранним утром».

Он сделал шаг вперед, искренне возмутился, вздернув черные брови: «Меня?! Ты ошиблась!»

Как Наде хотелось в это верить!

«Приходи», – с обворожительной улыбкой сказал он ей еще раз и растворился в толпе.

* * *

Ваня не следил за ней, он просто любил фотографировать море на закате. Особенно хорошо выходил тот дальний мыс, что выступал за утесом. Ваня был повыше и в стороне, скрытый высокой травой.

Надя с дочкой пришли к самому подножию утеса. Ваня прекрасно видел ее сбоку. Тонкое платье терзал легкий ветер, а волосы то и дело падали на лицо. Она была задумчива и тревожна, а в серых глазах отражался бескрайний океан. Ваня навел на нее объектив и сделал несколько снимков. Потом еще… Черт возьми! Эти волосы… Просто волшебно.

«Должно быть, ей здесь одиноко. Почему бы мне не спуститься к ней? Почему бы не рассказать, что самый красивый закат бывает на том маленьком полуострове, где растет барбарис? Я бы мог показать ей туда дорогу и невзначай соприкоснуться с нею руками… А потом, когда-нибудь, прижимая Надю там же к одной из высоких сосен, признаться, что влюбился в нее с первого взгляда, в ее ранимость и простоту, да и вообще… просто, как мальчишка?»

Ваня сложил фотоаппарат и, укрепившись в своем намерении, встал, но тут к Наде подошел Матвей. Сначала они стояли в метре друг от друга. Потом Матвей приблизился. Он что-то говорил ей,