Среди Трусеров. Путешествие по растущему американскому конспирологическому подполью. - Jonathan Kay

к нашему собственному (человеческому) правительству. Центральная тема многих подобных теорий заговора заключается в том, что политические лидеры Америки поддерживают контакт с космическими пришельцами, но этот факт скрывается от всех остальных.

Какими бы нелепыми ни казались эти научно-фантастические фантазии, они полностью согласуются с более общим, всеобъемлющим убеждением Космического странника в том, что видимый нами мир — лишь фрагмент гораздо более глубокой реальности. Подобно тому как обычный сторонник теории Нового мирового порядка видит в Бараке Обаме и Джордже Буше-младшем марионеток некой теневой нефтепромышленной клики, уфологический конспиролог видит в самом человечестве лишь пешку в гигантской галактической космической опере.

Клинический конспиролог

Лишь ничтожная часть Трусеров, которых я встречал, казались законченными безумцами. И в этом нет ничего удивительного: Движение за истину об 11 сентября — это социально сконструированный конспирологический феномен, собранный на просторах интернета из вкладов тысяч самых разных людей. Истинно безумные параноики обычно не могут участвовать в подобной совместной деятельности, поскольку они неспособны к длительному социальному взаимодействию в любой среде. Поэтому их параноидальные фантазии, как правило, представляют собой сугубо личные истории собственного сочинения — обычно с участием супругов, родственников, арендодателей и коллег по работе.

Когда клинически безумные люди все же занимают видное место в конспирологических движениях, это обычно происходит на ранних стадиях, когда они могут внедрить свои собственные специфические идеи в основополагающую мифологию движения. Известный пример в этой категории — Л. Рон Хаббард, который сплел «религию» саентологии из собственных параноидальных навязчивых идей о психиатрах, «подавляющих личностях» и межгалактических призраках возрастом 75 миллионов лет. Другой пример — Делия Бэкон, душевно нестабильная (но на удивление влиятельная) конгрегационалистка из Коннектикута, которая провела большую часть жизни, проповедуя идею о том, что пьесы и поэмы Уильяма Шекспира на самом деле были написаны Фрэнсисом Бэконом (не родственником) и его друзьями — прежде чем умерла в сумасшедшем доме в возрасте сорока восьми лет. В рядах движения Трусеров тоже встречались подобные безумные экземпляры — включая британского трусера Дэвида Шейлера, бывшего офицера MI5, ставшего активистом движения за мир, который теперь считает, что «в событиях 11 сентября никакие самолеты не участвовали». (Он настаивает, что это были голограммы.) В 2007 году он выступил с заявлением, что является «мессией» и владеет «секретом вечной жизни».

В некоторых случаях навязчивые идеи безумцев просачивались в более широкое конспирологическое сообщество и становились частью его базового канона. Сюда относится мысль о том, что правительственные агенты непрерывно отслеживают наши разговоры и даже каким-то образом наши сокровенные мысли с помощью тайных имплантатов или микрочипов, введенных в кровоток, — страх, иногда наблюдающийся у шизофреников. И, как отмечалось ранее, некоторые теоретики заговора поддерживают идею о том, что правительство создает «двойников» (и даже «тройников») предполагаемых убийц, таких как Ли Харви Освальд и Мухаммед Атта — подозрение, отчасти аналогичное синдрому Капгра, при котором страдающие им воображают, что членов их семей заменили двойники. Отголоски тех же явлений можно найти в маргинальной теории Трусеров, отстаиваемой вышеупомянутым Александром Дьюдни и другими, согласно которой «жертвы» угона самолетов 11 сентября, звонившие своим родственникам за считаные минуты до гибели, были актерами ЦРУ.

Главный отличительный признак истинного клинического безумия кроется в структуре конспирологического нарратива. Здравомыслящие конспирологи подсознательно воздвигают жесткий мысленный барьер, отделяющий их реальную повседневную жизнь от вопросов жизни и смерти, вытекающих из их фантазий. Возникающее в результате двоемыслие позволяет им спокойно спать по ночам и вести продуктивную, полноценную жизнь, не поддаваясь ужасу перед тем, что правительство убьет их за их правдоискательский активизм. (В самом деле, одна из величайших ироний Движения за истину заключается в том, что его активисты обычно проводят свои встречи в больших, никак не защищенных местах, вроде университетских аудиторий, — и это при том, что они настаивают, будто правительственные агенты не остановятся ни перед чем, чтобы не дать разоблачить свой заговор с целью мирового господства.) По-настоящему психически нездоровые теоретики заговора, напротив, не могут удержать этот барьер. Они сами вплетают себя в эту фантазию, причем обычно одновременно и в роли героя, и в роли мишени.

Лучший пример, который мне встречался, — это ветеран конспирологии Майкл Рупперт, чья книга 2004 года «Переход через Рубикон»: «Закат Американской империи в конце эпохи нефти», вероятно, считается самым влиятельным фолиантом Трусеров из когда-либо изданных. (Рупперт утверждает, что было продано более ста тысяч экземпляров.) С коммерческой точки зрения его психологическое состояние оказалось в идеальной «золотой середине»: он достаточно психически уравновешен, чтобы писать ясно и вести за собой последователей своими книгами, но при этом достаточно безумен, чтобы воображать себя в центре фантастических шпионских историй в голливудском стиле.

Погружение Рупперта в паранойю началось в 1976 году с женщины. В то время Рупперт был начинающим детективом отдела по борьбе с наркотиками в полиции Лос-Анджелеса (LAPD) с блестящими служебными характеристиками и многообещающим будущим. Затем, как-то вечером в баре Brennan's в Марина-дель-Рей, он встретил «Тедди» и влюбился. После того как они обручились, отношения разладились, и Тедди уехала на восток, в Новый Орлеан. Не имея возможности связаться с ней по телефону, Рупперт сел на самолет и бросился в романтическую погоню — и попал в то, что он описывает как «дантовский» полусвет интриг в стиле Джеймса Бонда, где он, похоже, обитает и по сей день. «Прибыв в Новый Орлеан, я обнаружил, что она живет в квартире на другом берегу реки напротив Гретны. Снабженная телефоном с засекречивающей связью и приборами ночного видения, работая на основе запечатанных депеш, которые доставляли военные моряки и летчики с близлежащей авиабазы ВМС Белль-Шасс, она была втянута во что-то по-настоящему мерзкое. Она организовывала погрузку крупных партий оружия на суда, отправлявшиеся в Иран. Суда принадлежали компании Brown and Root, которая сегодня является дочерним предприятием Halliburton. Она работала с сообщниками босса новоорлеанской мафии Карлоса Марчелло, координируя движение служебных катеров, доставлявших в город крупные партии героина. Катера регулярно причаливали к подконтрольным Марчелло докам, не встречая никаких препятствий со стороны новоорлеанской полиции, с которой она меня познакомила. Через нее я также познакомился с рабочими в касках, военными, сотрудниками Brown and Root, бывшими «зелеными беретами» и сотрудниками ЦРУ... Испытывая отвращение и глубокое разочарование от того, что моя невеста и мое правительство занимаются контрабандой наркотиков, я разорвал эти отношения».

Трудно сказать, есть ли во всем этом хоть капля правды или же весь этот эпизод был затянувшимся психотическим бредом: побеседовав с этим человеком в течение двух часов в его маленьком, аккуратном доме в Калвер-Сити, штат Калифорния, я до