Среди Трусеров. Путешествие по растущему американскому конспирологическому подполью. - Jonathan Kay

и невзирая на весь багаж накопленных научных знаний или научных традиций, он сможет решить ее свежим взглядом», — так выразился Дж. М. Тайри в эссе 2005 года. «Конгрессмен, блестящий оратор, лженаучник, исследователь сравнительной мифологии, сумасбродный геолог, футурист, сыщик-любитель от литературы, псевдокриптолог — Доннелли брался за все с обаятельной, безграничной энергией и ненасытным интеллектуальным аппетитом».

В своем бесстрашном стремлении к поиску истины (в собственном его представлении) Доннелли олицетворял одну из определяющих интеллектуальных традиций Америки. Важно помнить, что Америка всегда была страной чудаков. Подобно тому как капитализм и промышленная революция дали каждому простому труженику свободу мастерить улучшенный мушкет или мышеловку в своем амбаре или подвале, американское Просвещение выпустило на волю миллион эксцентриков, готовых смести унаследованные из Европы догмы, причем каждый из них отстаивал свое собственное, состряпанное на коленке религиозное движение, политическую партию или общественную группу.

Главная черта чудака-конспиролога — это острый, вечно беспокойный и яростно нонконформистский ум. Многие из таких чудаков одержимы арифметикой, блок-схемами, картами и бесконечными списками данных, что напоминает синдром Аспергера. Как и Доннелли, они не способны поверить на слово ни одному эксперту даже в самых узкоспециализированных вопросах. Чудак успокоится лишь тогда, когда лично обоснует истинность своих теорий, опираясь исключительно на первоисточники и законы логики.

На эмоциональном уровне чудаками движет вовсе не суть их теорий: многие из чудаков-«правдоискателей», у которых я брал интервью (включая Дэвида Рэя Гриффина, Барри Цвикера и Пола Зарембку, о которых идет речь в этой книге), относились к вопросу поиска истины об 11 сентября во многом как к упражнению в полемике. При этом они казались странно безучастными к тем глубоко пугающим выводам, которые логически вытекали из их утверждений. То, чего эти чудаки жаждут на самом деле, — это пьянящее чувство независимости, контроля и превосходства, которое дает возможность объявить себя самодостаточной интеллектуальной силой. Конспирология служит естественным выходом для этой жажды, поскольку теории заговора всегда существуют в противовес некой общепринятой истине, одобренной экспертами, а сами эти теории воспринимаются как дерзкие и спорные.

Чудаки обычно являются интеллектуальными трудоголиками — свою деятельность они часто называют «независимыми исследованиями», — которые яростно стремятся овладеть всеми специальными знаниями, необходимыми для доказательства их теорий с самых азов. С годами их дома превращаются в архивы, заваленные огромными стопками исследовательских материалов. В конспирологических движениях они играют роль «бэк-офиса», штампуя трактаты, которые менее преданные делу и менее энергичные сторонники заговоров используют в качестве первоисточников. Сами по себе эти чудаки редко бывают фанатичными или злобными, но их тяга к маргинальной борьбе порой затягивает их в движения, вполне заслуживающие подобных эпитетов. (Хрестоматийный пример — писатель Джозеф Собран [1946–2010], который получил известность как блестящий стилист и консервативный мыслитель в журнале National Review под руководством Уильяма Ф. Бакли-младшего, но в 1990-х годах скатился в откровенное чудачество. В последние годы жизни он настолько оторвался от реальности, что не видел ничего предосудительного в том, чтобы выступать на конференциях отрицателей Холокоста бок о бок с махровыми антисемитами.)

Общение с такими чудаками обычно запоминается надолго. Одно из самых странных интервью для этой книги я провел с Барри Цвикером — дружелюбным чудаком, который после долгой карьеры в традиционной журналистике стал ведущим канадским «правдоискателем» по теме 11 сентября. Когда мы беседовали в его захламленном доме в Торонто, он объявил, что параллельно будет брать интервью у меня (по поводу моего неверия в теории «правдоискателей»). По ходу разговора он нажимал кнопки на шахматных часах, чтобы регулировать наше время и следить за тем, чтобы мы расспрашивали друг друга ровно одинаковое количество минут. По причинам, которые после подобного опыта кажутся мне очевидными, среди таких чудаков не бывает женщин — только мужчины.

Как правило, такой чудак — это учитель математики, программист, шахматист или журналист-расследователь, то есть представитель профессий, где ум натренирован выявлять сложные закономерности в эмпирических данных. Подобно Доннелли, многие приходят к своему чудачеству в среднем возрасте или на закате трудовой деятельности, когда они лихорадочно ищут дело, способное занять их гиперактивный мозг. В некоторых случаях это высокоинтеллектуальные люди, удрученные своей неквалифицированной работой (самый известный пример — словоохотливый таксист с бредовой теорией на каждый инфоповод, услышанный по радио).

Маршалл Маклюэн — теоретик коммуникации, заявивший нам, что «средство передачи информации и есть само сообщение», — был классическим чудаком. Большую часть свободного времени он проводил за изучением разделов частных объявлений в газетах Торонто, выискивая зашифрованные послания о времени и месте проведения «черных месс», где, как он верил, масоны и другие тайные общества собирались для плетения своих заговоров. Одержимость Маклюэна масонами, которую вежливо игнорирует большинство исследователей его жизни и творчества, описана в биографии Филипа Маршана «Средство передачи информации и посланник». По словам Маршана, Маклюэн верил, что Гражданская война в США на самом деле была враждой между северной и южной ветвями масонства, а ближе к реальности — что масоны «контролировали книжные рецензии в ведущих периодических изданиях».

Одержимость Маклюэна книжными критиками весьма показательна, поскольку многих признанных интеллектуалов подталкивает к чудачеству убежденность в том, что коллеги несправедливо их игнорируют или недооценивают. В наше время особенно профессора-гуманитарии, которые всю жизнь трудились в пыльной академической безвестности, обнаруживают, что могут мгновенно превратиться в звезд YouTube, просто добавив сенсационный штрих к какому-нибудь известному конспирологическому движению — и все это без утомительной и долгой процедуры официального научного рецензирования.

«Если вы посмотрите на многих ключевых фигур в [Движении за истину об 11 сентября], то заметите, что обычно это умные люди, которые так и не смогли по-настоящему подняться на вершину [в своей области]», — говорит Джеймс Беннетт, один из создателей популярного блога противников «истиноискателей» Screw Loose Change. «Посмотрите на [бывшего физика Университета Бригама Янга] Стивена Джонса. В [середине 80-х] он едва не прославился благодаря холодному термоядерному синтезу. Но ничего не вышло. И в научном сообществе это закончилось мини-скандалом. Он почти совершил прорыв. Но теперь он в Движении за истину. Его превозносят тысячи сторонников. Он выступает с докладами. Его имя упоминают на одном дыхании с Ганди и Иисусом».

Даже когда такого чудака игнорируют или избегают, он черпает удовлетворение в чувстве, что владеет тайными истинами о мире, принять которые обычным людям просто не хватает смелости. «У всех маргинальных движений, которые я видел, — будь то Движение за истину об 11 сентября, теории Нью-Эйдж или ревизионизм Холокоста, — есть общая черта: их участники, как правило, считают себя умнее среднестатистического человека», — говорит Фил Моле, независимый журналист из Чикаго