Две Кореи. Рождение разделенных наций - Теодор Чжун Ю

Прием в лучшие хагвоны осуществляется на конкурсной основе и зависит от результатов тестов. Ученики лучших хагвонов значительно опережают своих сверстников из других стран по чтению и математике, что побудило президента Барака Обаму с восторгом отзываться о южнокорейских родителях, охотно вкладывающих средства в образование своих детей, и сокрушаться по поводу того, насколько от них отстали американские школьники. Без одержимости образованием Южная Корея, возможно, не достигла бы нынешних успехов, однако это потребовало больших жертв от корейского народа и особенно детей.

Единообразный учебный план, разработанный правительством, и постоянный акцент на важности образования привели к плохой успеваемости учеников, привыкших к жесткой иерархической системе; эта система также подавляет креативность и новаторство. Наибольшей мотивацией для обучения в элитном хагвоне является поступление в один из трех самых престижных университетов Южной Кореи. Поступление в университет настолько важно для будущего учеников, что родители готовы вкладывать большие деньги в частное образование. В день вступительных экзаменов родители собираются в церквях и храмах, чтобы помолиться об успехе своих детей; самолетам не разрешают взлетать, чтобы снизить уровень шума; а офисы и фондовый рынок открываются позже, чтобы учащиеся могли без пробок добраться до места сдачи экзаменов. Неудивительно, что в столь напряженной обстановке дети испытывают невероятный стресс. Учащиеся из Южной Кореи являются самыми несчастными среди стран ОЭСР и чаще всего совершают самоубийства. Результаты тестов и статистика приема в университеты показывают, что инвестирование в посещение элитного хагвона действительно приносит свои плоды (хотя это и не единственный фактор). К примеру, в 2000 году из 713 сеульских старшеклассников, поступивших в Сеульский национальный университет, 292 (41%) проживали в районе Каннам, причем большинство из них посещали самый престижный хагвон Тэчи-дона. В 2019 году статистика не изменилась.

Конкурентная система образования в Южной Корее привела к появлению нового типа «матери-менеджера». Еще в 1964 году матери начали принимать участие в образовательной политике: когда выяснилось, что на один из вопросов вступительного экзамена об ингредиентах ириски можно было дать сразу два правильных ответа, возмущенные матери начали готовить ириски с использованием альтернативного ингредиента прямо у здания Министерства образования, чтобы выразить свое возмущение допущенной ошибкой. В конечном итоге давление со стороны матерей привело к отставке заместителя министра образования и суперинтенданта Сеула, а несколько десятков студентов были зачислены в вуз задним числом. Сегодня матери часто собираются в кафе Тэчи-дона, чтобы поделиться опытом или нанять менеджера по образованию, который поможет их ребенку поступить в престижный хагвон. Этот феномен запечатлен в недавно вышедшем мегапопулярном телесериале канала JTBC «Небесный замок» (SKY Castle141, 2018). Матери (даже высокообразованные) нередко отказываются от карьеры, чтобы целый день заниматься детьми и их образованием, посвящая всю свою жизнь их успеху. Таким женщинам дают прозвище «Каннам аджумма» (женщина средних лет из Каннама) или менее благозвучное «мамаша Тэчи-дон», аналог «матери-тигрицы» в США. В целом, критики осуждают существование хагвонов за то, что они усиливают разрыв между бедными и богатыми в Южной Корее.

Еще одна форма культурного капитала, необходимая Корее в ее борьбе за глобальное влияние — это владение английским, гарантирующее успех на рынке труда. Потенциальные работодатели обычно требуют от соискателей сдачи TOEFL (тест по английскому языку как иностранному) или TOEIC (тест по английскому языку для международного общения в деловой среде), чтобы продемонстрировать уровень владения языком. В 1997 году Министерство образования сделало обязательным изучение английского языка в начальной школе, но родители продолжали вкладывать средства в дополнительные занятия по этому предмету. Согласно отчету Института экономических исследований Samsung 2008 года, корейцы ежегодно тратили около пятнадцати триллионов вон ($15,8 млрд) на изучение английского языка. Кроме того, более сорока тысяч школьников вместе со своими матерями переехали в англоязычные страны, такие как Австралия, Канада, Индия, Малайзия, Новая Зеландия, Филиппины, Сингапур и США, а их отцы остались дома. Движимые желанием дать своим детям преимущество в виде владения английским языком, эти семьи «диких гусей»142 изменили традиционные схемы миграции, что потребовало больших финансовых, социальных и психологических затрат. Перебравшись на Запад, им приходится иметь дело с целым рядом эмоциональных проблем. Корейские студенты, составляющие третью по величине группу иностранных студентов в США, ощущают себя аутсайдерами, столкнувшись с чуждыми им культурными ценностями и языковым барьером, особенно в начале обучения за рубежом. Исследования показали, что они реже обращаются к психотерапевтам для лечения таких состояний, как депрессия и тревога, из-за социальной стигмы и культурного дискомфорта, связанного с обращением за помощью. Пары, живущие в разлуке, чувствуют, что отдаляются друг от друга, но оправдывают свое решение тем, что их долг — пожертвовать своим счастьем ради блага детей.

Республика Подделок? Скандалы, связанные с Син Чон А и Хван У Cоком

Зацикленность корейцев на дипломах об образовании и стремление добиться успеха привели к двум крупным инцидентам, потрясшим академический мир. В 2007 году, вскоре после того, как Син Чон А (Sin Jeong-a, 1972 г. р.) назначили одним из кураторов биеннале 2008 года в Кванджу, Университет Тангук обвинил ее в подделке диплома доктора наук Йельского университета, что вызвало скандал национального масштаба. Пресса изображала ее коварной соблазнительницей, которая воспользовалась связями своего влиятельного любовника Пён Ян Гёна (Byeon Yanggyun, 1949 г. р.), бывшего секретаря президента Но Му Хёна и выпускника Йельского университета, для получения государственного финансирования, которое помогло ей сделать карьеру и стать воплощением успешной кореянки. А тем временем Хван У Сок (Hwan Useok, 1953 г. р.), профессор териогенологии143 и биотехнологии Сеульского национального университета, тоже оказался втянут в глобальный скандал. В 2004 и 2005 годах сфальсифицированные результаты его экспериментов по изучению стволовых клеток появились в таких известных научных журналах, как Science. Хвана, прежде считавшегося гордостью Кореи, обвинили в растрате и нарушении законов биоэтики и уволили из университета.

Эти два нашумевших случая свидетельствуют не только о сильном давлении на ученых, от которых требуют достижений мирового уровня, но и о проблеме плагиата и подделок в Республике Корея. Южная Корея имеет долгую историю производства фальсификата, от поддельных костюмов Пьера Кардена в Мёндоне в 1970-х годах до фальшивой продукции Nike и Adidas в 1980-х. Производители контрафакта в таких районах, как Тондэмунгу144 процветали до недавнего времени, пока правительство не начало пресекать нарушения прав интеллектуальной собственности, что, в свою очередь, вытеснило пиратство за пределы РК, в такие страны, как Китай и Вьетнам, где корейские производители подделок продолжают промышлять на одном из крупнейших рынков контрафакта в мире. Так что многие ученые не считали зазорным мошенничество в «Республике Подделок».