Таверна на прокачку 4 - Олег Валентинович Ковальчук

держа в руке кувшин с ягодным взваром, в который я добавил горсть обработанных лисьих ягод, как велела Елена. Надеюсь, она не задумала диверсию.

Начал раздавать угощение. Положил по свёртку в миску перед каждым, разлил взвар по кружкам.

Повисла тишина. Люди уставились на угощение с выражением, которое я уже видел днём.

— Это что? — спросила жена старосты, повертев шаурму в руках. — Палка какая-то завёрнутая.

— Черенок от лопаты, — хмыкнул кто-то.

— Попробуйте, — раздался голос Сидора.

Плотник, который уже снял пробу днём, схватил свою шаурму и впился зубами. Соус потёк по пальцам, и он слизнул его, не думая прерываться.

— Это ужасно вкусно, — заявил он с набитым ртом. — Просто попробуйте.

Староста, всем видом демонстрируя обстоятельность, откусил кусок, аккуратно пожевал и замер. Потом посмотрел на Николая.

— Николай… что это?

— Шаурма, — с улыбкой ответил тот.

— Шау… как?

Люди один за другим кусали, а потом замирали и переставали жевать. Я признаться напрягся. Чего это они?

Жена старосты тоже попробовала и закрыла глаза.

Гончар Гаврила уже успел распробовать и, как оголодавший, впился в свёрток с таким рвением, будто ел в последний раз.

По залу прокатилась волна звуков.

Кто-то вздыхал, кто-то охал, кто-то не стесняясь чавкал, вгрызаясь в начинку.

— Как же это вкусно! — воскликнул гончар.

— Кто это сделал? — один из мужиков, что пришёл сегодня с утра с вилами, вытер рукавом перемазанный соусом рот.

— Это наш Макс, — с достоинством ответил Николай, похлопав меня по спине. — У него настоящий талант.

Все взгляды обратились ко мне. Я стоял у стены со скрещенными на груди руками и с Никой на плече, которая тянулась носом к оставшемуся угощению.

И на меня посыпались похвалы.

— Парень, да это же съедобное золото!

— Да я такого в жизни не ел!

— А добавка будет?

Староста Сергей жевал молча, но по его лицу было видно: ему нравится. Он откусывал небольшими кусками, аккуратно, стараясь не уронить ни крошки на скатерть.

Звякнуло уведомление системы. Кажется там изменения в уровне таверны, но я не успел проверить.

Зал затих.

Люди что мгновение назад наедались и рассыпались в похвалах, молча обернули к входу.

Там стоял бледный Пётр. Он затравленно оглядывал присутствующих. Его губы дрожали.

За его спиной стояли кузнец Илья и мельник Евстигней.

— Что ж, раз мы все поели, — объявил староста. — Теперь можно и разговор начинать.

От автора

Прошу прощения за задержку, немного не успеваю с редактурой. Возможно возьму завтра выходной, но это не точно.

Глава 18

Самый гуманный суд

Пётр стоял на пороге и поджав губы глядел по сторонам.

И ведь было на что посмотреть. Помещение разве что не сверкало лоском и новизной. Пускай здесь было еще пусто, но простор производил совсем иное впечатление, нежели тесный зал его таверны. Белые скатерти на столах выгодно подчёркивали общую атмосферу. Свечи подрагивали, даря тёплый свет.

Здесь так и хотелось присесть и расслабиться, вот только Петру этого совсем не хотелось.

И казалось бы, тавернщика должны радовать сытые и довольные люди за столами, Но Пётр был совсем не рад. Лоснящиеся от соуса лица его злили. Блестящие глаза, казалось, насмехаются над ним.

Разговоры стихли. Все повернулись к Петру, и во взглядах людей читалось явное неодобрение.

Пётр поджал губы и поник. Он то и дело поглядывал на товарищей, но не находил в их глазах поддержки.

— Может, накормить Петра? — спросил Николай спокойно. — Да и Илья с Ефимом небось не ужинали.

— Обойдусь, — повёл плечом Пётр. — Не за тем сюда пришёл.

— А мы не откажемся, — переглянувшись, произнесли кузнец и мельник.

Я быстро принёс две шаурмы, а ещё поставил перед ними кружки с взваром.

Оба откусили одновременно, а в следующий миг их лица изменились, будто по волшебству. Кузнец замер с набитым ртом, мельник закрыл глаза. Они пытались казаться невозмутимыми, но получалось плохо. Остальные поглядывали на них полными понимания взглядами. А еще с лёгкой светлой завистью. Им явно хотелось добавки, и не беда что порции были огромными.

Пётр прекрасно всё видел и ещё больше злился. Его тут судить собрались, а этот Николай даже из его беды получил выгоду. Скулы Петра заострились, пальцы сжались в кулаки.

Я следил за ним со стороны: все эмоции читались, на его лице будто в открытой книге.

Из угла, с сенника, послышалось ворчание Тихона.

Николай перед собранием хотел усадить бортника за стол со всеми, но тот отказался: мол, ему и здесь хорошо. Рядом с Тихоном устроилась Глафира. Она застеснялась старосту с женой, но и уходить не захотела — любопытно ведь! Вот и осталась при раненом.

Сергей поднялся. Зал моментально затих.

— Собрались мы сегодня обсудить твою дальнейшую судьбу, Пётр, — начал староста. — Тебя обвиняют в недостойных поступках. Ты долгое время мешал Николаю работать. Друзей подговаривал не продавать ему товары, не помогать и всячески игнорировать.

— Мало ли, что говорят, — нервно отмахнулся Пётр. — Собака лает, ветер носит.

Люди зароптали.

Староста побагровел:

— Я, выходит, тоже собака?

Такого вопроса Пётр явно не ожидал. Он шумно сглотнул:

— Я такого не говорил, — Пётр даже отступил на полшага.

— Так ты признаёшь свою вину?

— А что мне тут признавать? Я никому не мешал. Если кто с Николаем не хотел дело иметь, так он пусть и отдувается.

Ропот нарастал. Похоже, не только у плотника и гончара Пётр пороги обивал.

— Недостойно это, Пётр! — вскочил Гаврила. — Ты ведь сколько мне говорил, что негоже чужаков поддерживать! А тут, выходит, ты сам хуже любого чужака себя ведёшь! Свою же злобу на нас решил перевесить.

— Верно Гаврила говорит! — воскликнул Сидор.

— Ты и ко мне приходил, — заявил мельник, прожевав шаурму. — Да только я тебя послал в лес. Погулять, да голову проветрить. Видимо, не помогло.

Николай сидел спокойно, беззлобно глядя на Петра. Пётр, в свою очередь, смотреть на Николая не решался. Глаза его бегали по залу, цепляясь за знакомые лица и не находя опоры.

— Значит, вину свою не признаёшь, — хмуро заявил староста. — Ещё и народ честной решил обвинить. Раз так, судить тебя строже придётся.

— Да все знают, что ты против Николая смуту разводил, — бросил кузнец