Венеция. История воды и суши - Алессандро Мардзо Маньо

— проиграна. Эта блестящая победа была широко освещена пропагандой, о ней рассказывали тысячи срочно напечатанных листовок, ее воспевали писатели и художники. Она положила конец мифу о непобедимости османского флота. Однако в военном и стратегическом плане эта победа ничего не изменила. Уже в следующем году султан собрал новый флот, по численности равный разбитому при Лепанто (пусть корабли и были хуже по качеству, так как при строительстве использовалось свежее дерево). Кипр был потерян, и это был далеко не последний большой остров, ставший добычей османов.

Тем не менее венецианцы поняли, что необходимо возобновить торговлю с султаном, и задумались о переговорах. Маркантонио Барбаро уже был выпущен на свободу, к нему присоединились еще два патриция. Однако султан отказался давать традиционный приветственный банкет по случаю прибытия 14 октября 1573 года трех дипломатических представителей Светлейшей республики. Во избежание дальнейших сложностей Андреа Бадоер был объявлен больным: он был очень стар, поэтому выглядело это правдоподобно. Начались лихорадочные переговоры, которые вел Соломон Ашкенази, банкет решили устроить 1 ноября. Венецианцы явились в главный дворец Топкапы в золотых одеяниях и в сопровождении кортежа из 250 всадников. Бадоер докладывал Сенату, что турки были впечатлены.

Три венецианских посланника расположились за серебряным столом рядом с великим визирем, другими высокопоставленными лицами и родственниками султана. Свита устроилась на коврах вместе с придворными чиновниками рангом поменьше, им во время банкета подавали деревянные ложки и оловянные кружки. Константино Гарцони оставил подробное описание напитков, которыми угощали во время пира, в этом списке нет вина. Невозможно представить, чтобы известный пьяница Селим II отказался от алкогольных напитков. Однако весьма вероятно, что венецианцам подали то, что нельзя было называть: кипрское вино.

Глава 12

ПОЗНАНИЕ ЗНАНИЯ

Университет Падуи и Галилео Галилей

Палаццо Бо

В этом тесном и отчасти угнетающем пространстве царит почти полная темнота. Слабое освещение воссоздает атмосферу времен анатомического театра: вскрытие трупов производилось при свете свечей и сопровождалось музыкой для успокоения присутствующих. Галилео Галилей приехал в Падую в 1592 году; анатомический театр, полностью деревянный, заработал в 1595-м — это было первое постоянное сооружение такого рода при университете. Родоначальник экспериментального метода познания в своих трудах не упоминает об анатомическом театре, однако он не мог о нем не знать, поскольку тот находился рядом с аудиторией, где проходили занятия Галилея. Более того, Галилей изучал медицину в своей родной Пизе. Маловероятно также, что он никогда не видел и просторные операционные залы рядом с театром, которые были разрушены или переделаны в XIX веке.

Сегодня посетители смотрят на это помещение с того самого места, где вплоть до 1872 года располагались приготовленные для вскрытия тела. Саму операцию проводили врач и два ассистирующих ему студента медицинского факультета. Если посмотреть вверх, то можно увидеть шесть круговых ярусов: 250 студентов стояли там вплотную друг к другу. Балюстрада высотой метр сорок позволяла им удержаться от падения в случае обморока, что, должно быть, случалось не так уж и редко из-за спертого воздуха, чему способствовали трупный запах, пламя свечей и дыхание стольких людей, сосредоточенных в ограниченном пространстве. Уроки анатомии проходили зимой, когда тела могли храниться максимально долго. Занятия шли в течение десяти дней 24 часа в сутки. Начинали с внутренних органов, которые разлагались быстрее всего; после окончания вскрытия останки кипятили в предбаннике театра, чтобы получить скелет. Тела необходимо было использовать по максимуму, так как Светлейшая синьория предоставляла всего два трупа в год, один мужской и один женский (это официально, однако окольными путями удавалось получить еще несколько тел). Обычно это были тела приговоренных к смерти преступников (если казнь не предусматривала четвертования) или умерших в тюрьме. Тела доставляли ночью, чтобы их никто не видел; кроме того, это не должны были быть жители Венеции или Падуи, которых кто-то мог опознать.

Анатомический театр Падуанского университета

Рядом с анатомическим театром располагается главная аудитория университета — Аула Манья. Основное здание представляет собой смесь самых разных стилей: фрески XIV века, которые были сделаны еще до того, как в 1493 году здание передали в собственность мяснику (от вывески с быком и происходит название Палаццо Бо), соседствуют с предметами интерьера и лампами, созданными в 1942 году архитектором и дизайнером Джо Понти. На стенах главной аудитории можно видеть сотни каменных гербов ректоров и советников. Гербы украшают почти все помещения университета, в общей сложности их три тысячи: самые старые из них — нарисованные, более новые — скульптурные. Эта традиция началась в 1545 году и закончилась в 1688-м, когда размещение новых гербов было запрещено из-за отсутствия места. Потолок украшен фресками XIX века, среди них выделяется один из самых известных портретов Галилея. На задней стене, над ректорской скамьей, читается девиз университета: Universa universis patavina libertas («Свобода Падуи, всеобщая и для всех»). Этот девиз имеет длинную историю: в эпоху Контрреформации свобода Падуи противопоставлялась Римской церкви, однако фраза также напоминала о свободе самому фашистскому ректору Карло Анти в годы, когда этой свободы почти не было. Анти оставался ректором Падуанского университета до 1943 года, когда была образована Итальянская социальная республика, и он стал отвечать за культурное наследие. На смену ему пришел латинист Кончетто Маркези, представитель коммунистической партии: тот факт, что в самые темные годы фашистской диктатуры ректором был избран коммунист, также свидетельствует о свободомыслии университета Падуи.

Главная аудитория Падуанского университета (Аула Манья)

Изначально в Палаццо Бо располагалась школа юристов, тогда как художники (как тогда их называли, то есть все остальные) должны были довольствоваться занятиями, проходившими в самых разных местах города. Но Галилей спутал все карты: на его занятия приходило так много студентов — около 300, — что ему отдали главную аудиторию, несмотря на недовольство юристов. Более того, ученый вел занятия с приподнятой кафедры, чтобы его могли видеть все студенты, — сегодня эту кафедру можно увидеть в Зале сорока, через который попадают в главную аудиторию. Этот деревянный подиум со ступеньками и парапетом когда-то был украшен тканями и драпировками; в разобранном виде кафедра была найдена в XIX веке и собрана заново, поэтому нет абсолютной уверенности в том, что именно ее использовал Галилей, однако есть достаточные основания это предполагать.

Внутренний двор Палаццо Бо, исторического здания Падуанского университета

Когда-то в Зале сорока был выставлен пятый позвонок Галилея, сегодня об этом напоминает лишь надпись на черном памятнике. В 1642 году