Служанка ректора Академии военных драконов 2 - Юлия Удалова

газете, но им запретили про это писать. Л. очень жестко обозначил свою позицию перед государем-императором! Заявил, что откажется от должности ректора АВД и от всех своих наград, а так же от звания героя Драковии, если его будут принуждать к браку. Прямо так и сказал. А он — герой войны с химерами, его очень любят высококровные. Император не может так просто отправить его в немилость, ведь ему важно сохранять лояльность элиты. Теперь еще и кривовцы нашего майора любят, после того, как он проявил сочувствие к какой-то кривовке на конвивиуме, отвез ее в больницу. Кстати, вы не знаете, кто это была? Репортерам не удалось сделать ни одного снимка.

На удивление, ОЛУХ не смог связать два и два, что это была я, чему я от всей души порадовалась.

Хотя это ни в какое сравнение не шло с тем, что Лейтон пошел на такой острый конфликт с самим императором, чтобы отказаться от брака!

— А еще наш Л. вдрызг рассорился с генералом Норманом, — продолжала Люси. — Оба превратились в драконов и сцепились между собой! Отец с сыном! Норман хотел надавить на Л. по-драконьи, правом поединка, но не получилось! Генерал не смог победить майора! А знаете, знаете, кто их в итоге разнимал?

— Кто?

— Кто же?

— Сам маршал Драковии Исмаил Хезделайн! Это братику под большим секретом донес один из слуг поместья Уинфорд. Вызывали Шторма и Луну, там такое было! С трудом их утихомирили!

Девчонки из ОЛУХА загалдели, обсуждая фантастические новости, а я…

Я не знала, что об этом думать.

Чтобы не жениться на Кристе, Лейтон в открытую пошел не только против самого императора, но и против своего отца!

Восхищение. Вот что это у меня вызывало.

Нужно быть действительно сильным, чтобы выступить вот так, как Лейтон.

Абсолютно уверенным в себе.

Не думаю, что он не просчитал возможные последствия. А это говорило не только о том, что Лейтон не только смел, но и умен.

А уж ОЛУХ и подавно восхитился своим кумиром! Не знаю, как насчет общественности, а вот в глазах верных фанаток Лейтон только возвысился.

И в моих, если честно, тоже.

Девочки сидели за моим столом, как ни в чем не бывало, обсуждали своего ненаглядного Л., предстоящее испытание, наивно мечтали о том, как выиграют Битву Братств и поедут на бал к самому императору Раду, который к этому моменту уже, конечно, сменит гнев на милость, и каждая там будет танцевать с Л.

И раз уж он теперь свободен, может быть, он обратит свое внимание, а вдруг…

Самое забавное, что все было так, словно я продолжала быть частью ОЛУХА, и в глазах его участниц, и в глазах окружающих тоже.

Паджет, который вместе с Ньюмарком восседал неподалеку за роскошно накрытым столом, буквально ломящемся от изобилия продуктов, которые и не съесть и целой роте, косились на наш столик с ухмылками, которые я изучила слишком хорошо.

— Кстати, Тесс, в регламенте написано, что ко второму испытанию нужно приготовить знамя братства. Мы его нести будем! Раз ты теперь не в братстве, ты же не против, что мы взяли твою старую заготовку, и Густа целую ночь вышивала… По-моему, очень симпатично получилось, — заметила Прунелла.

Одна из девушек, покраснев, как июньская заря, явила нам, а заодно и всем остальным, кто находился в столовой, белую тряпочку с вышитой на ней черными нитками фигурой, которая больше напоминала не величественного черного дракона, а парящего бегемота с крылышками.

Я не удержалась от фейспалма, а вот Чанинг с друзьями откровенно заржали, отпустив остроумную шутку про то, что у тряпок и флаг — половая тряпка. Разумеется, многие высококровные кадеты их поддержали.

ОЛУХ потупился, некоторые девочки изо всех сил постарались сдержать слезы, Прунелла, которая стала теперь главой клуба, их подбодрила.

Но выглядело это довольно жалко.

Я покачала головой, призывая себя не вмешиваться, потому что теперь ОЛУХ, с разрешения Лейтона, был не моим делом, не моей проблемой.

Но насмешки драгоценных над стекляшками задевали, потому что я и сама была на их месте, и понимала, что они чувствуют.

Чтобы не привлечь к себе внимание и ненароком не влезть в новый скандал, попрощалась с участницами клуба и поспешила к выходу, но на выходе в коридоре столкнулась с тем, кого в этот момент хотела видеть меньше всего на свете!

Да и вообще в любой момент.

При виде меня Толь Маллоу улыбнулся так широко, как будто выиграл, по меньшей мере, миллион империалов…

Глава 45

Был он в своей курточке, штанах и, разумеется, любимой шапочке-таблетке и направлялся в столовую в компании еще одного розовощекого парня в такой же форме, такой же простоватой внешности, и все же более видного и рослого, чем он.

Про таких говорят — кровь с молоком.

Маллоу крепко сжал меня в жилистых, каких-то потных объятиях — его сложенные в трубочку губы приблизились…

А потом отдалились и как-то смялись, потому что я врезала по ненавистному лицу.

Получилось настолько четко и хладнокровно, будто это была вовсе не я.

Острые полупрозрачные когти прорезались сами собой, а внутри вспыхнуло бешеное отвращение.

Дракайна внутри взъярилась, намереваясь порвать ничтожного жалкого червяка на части.

Как он смеет тянуть свои грязные руки ко мне?

После Лейтона!

После моего дракона!

Эта мысль отрезвляет, даже пугает — какой еще Лейтон мой?!

Я не имею никакого права так думать о нем.

С усилием беру контроль над животной сутью внутри себя. С ней не так-то просто сладить.

Понятно, как смеет — у него же все уже договорено с тетушкой Элирой, думает, что я обпилась пай-травы и сама упаду в его поганые ручонки!

В блеклых глазах Толя вспыхивает колючая злость, но он уверен, что все идет по плану, поэтому сюсюкает:

— Ух ты ж, моя Тесска-принцесска, узнаю характерец своей ненаглядной дракошки! Наконец-то обернулась, дай поздравлю хоть! Вижу-вижу, соскучилась по мне не меньше, чем я по тебе! Все хотел к тебе в Хрустальный ключ приехать повидаться, да с работы не отпускали…

Ложь.

Он не показывался мне на глаза, чтобы не вызвать подозрений и дать меня окучить тетке с помощью ее зелья, а теперь заполучить в свою полную власть.

— Всего один поцелуйчик в честь нашего воссоединения, всего один, не ломайся, ну же!

Благо, зрителей в коридоре маловато, но товарищ Толя взирает на этот спектакль с пошлой кривой ухмылочкой.

Полупрозрачная чешуя покрывает тыльную сторону моих ладоней, а когти удлиняются —