Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

данным)792. Были случаи арестов участников крестьянских собраний, где обсуждались политические вопросы793 (на одном из них сельское общество составило приговор с требованием прекращения русско-японской войны, демократических реформ и обобществления земли). Применялась и порка794.

Губернатор по любому поводу вызывал в мятежные деревни войска795. Согласно материалам, использованным в примечаниях Воронежцева и Пиреева, в одном из центров «грабежей»

помещичьего имущества — селе Ивановка 2-я Балашовского уезда — уже в последней декаде июля 1905 г. дело дошло до большой жестокости. Столыпин приказал «задать перцу» мужикам, чтобы им «небо с овчинку показалось». Начались задержания. Но этим не ограничилось. Озверевшие казаки разоряли крестьянские хозяйства, издевались над женщинами, били нагайками каждого встречного, пороли. Зачинщиков волнений отправили в тюрьму, где часть из них скончалась от жестоких пыток796.

Вплоть до определенного момента губернатор воздерживался от прямых приказов стрелять по бунтующим крестьянам. В письме к жене от 16 октября 1905 г. он даже с пафосом заявил. «...Молю Бога, чтоб он оградил меня от пролития крови»797.

Однако подобный вариант развития событий не исключался им с самого начала. В инструкции, разработанной Столыпиным 20 февраля 1905 г. для усмирения очередного выступления крестьян в мятежном селе Мордовский Карай, трижды говорится о возможности залпов в народ из револьверов. Правда, это рассматривается как крайний случай, когда толпа начнет забрасывать войска камнями и палками, а казаки и конные артиллеристы не смогут ее оттеснить нагайками и шашками. Кроме того, перед выстрелами предполагалось троекратное предупреждение .

В тот момент стрельба не понадобилась — дело обошлось задержанием 44 человек, приговоренных потом к различным — от 2 недель до 3 месяцев — срокам ареста798. Но уже 20 октября 1905 г., всего лишь через четыре дня после послания жене, губернатор прямо пишет саратовскому уездному земскому начальнику по поводу «беспорядков» в деревнях: «При сопротивлении войскам должен быть открыт огонь»799.

Перейдя очень тонкую грань между суровостью и кровопролитием, Столыпин уже не мог остановиться. Телеграммы

с требованием решительных мер и дозволением «при крайности», «в случае необходимости» стрелять в бунтующих мужиков следуют в конце октября 1905 г. одна за другой800. При этом, как мы уже писали, сами мятежники, за редким исключением, покушались только на помещичье имущество, а не на человеческие жизни.

Как исполнялись эти приказы? Воронежцев и Пиреев в примечаниях приводят отрывки из мемуаров участника движения крестьянина П. И. Лобанова. В деревне Памятка Балашовского уезда мужики предприняли неудачную попытку завладеть амбаром помещика. Казаки налетели на возвращавшихся домой крестьян и стали пороть их плетками и колоть пиками. Лобанов сообщает: «Одному старику прошибли голову, другого насквозь пропороли пикой, третьего избили до потери сознания. И таким путем побывала в переборе у казаков половина деревни»801.

В соседнем селе Шепелевка, по воспоминаниям того же Лобанова, казаки беспощадно пороли крестьян, а затем «полуживых шепелевцев» «раздели наголо и стали в ноябрьскую ночь поливать их холодной водой». Утром их вывели из конюшни и погнали на хутор для допроса. По дороге издевательства продолжались: «Один (казак. — Г. К.) залетит на лошади в середину толпы и ударами плети разгонит их в разные стороны, а остальные казаки плетками же сгоняют их в кучу и командуют: „Сомкнись!“». После допроса задержанных погнали в балашовскую тюрьму, откуда большинство не вернулось вовсе802.

Разумеется, всё это делал не сам губернатор. Но его приказы дали зеленый свет для подобных действий. О том, что казаки зарубают и убивают крестьян, он прекрасно знал и писал своей жене. Однако виновниками кровопролития всё равно считал мужиков803.

С. В. Куликов в одной из своих статей (со ссылкой на отчеты Николаю II руководителей карательных экспедиций в Саратовской и Пензенской губерниях в 1905-1906 гг. генерал-адъютантов В. В. Сахарова и К. К. Максимовича804) доказывает, что власти при подавлении волнений пользовались преимущественно

мерами морального и психологического воздействия, которые сопровождались минимальными человеческими жертвами, а моральный авторитет самого монарха и местных чиновников, несмотря на революционную агитацию, оставался непоколебим805. В другой работе Куликов заявляет, что будущий премьер усмирял крестьян Саратовской губернии «лично и бескровно»806. Цитируемые нами источники заставляют сомневаться в адекватности явно пригдаженных отчетов генерал-адъютантов, а утверждение о «бескровности» усмирений Столыпина вызывает только удивление.

В циркуляре уездным исправникам и полицмейстерам, относящемся к январю 1906 г., Столыпин такими словами обозначил свою окончательную позицию: «При подавлении крестьянских смут и беспорядков по отношению к мятежным бандам и скопищам действовать без всяких колебаний, самым решительным образом, уничтожая мятежников вооруженной силой, без всякой пощады и не стесняясь применением самых суровых мер...»807

* * *

Наступила вторая декада июля 1906 г. Только что распущена I Государственная Дума. Столыпин уже стал премьер-министром и министром внутренних дел.

В течение четырех дней — с 17 по 20 июля 1906 г. — на Балтийском флоте происходят подряд три восстания — в крепостях Свеаборг и Кронштадт и на крейсере «Память Азова». Все они быстро подавлены.

О Кронштадтском восстании и пролитой там с обеих сторон крови мы уже подробно рассказывали, поэтому здесь остановимся на двух других выступлениях.

Восстание в Свеаборге — наиболее организованное и продолжительное. Повстанцы, руководимые военными из числа социал-демократов и эсеров, 17-18 июля захватили несколько островов крепости. Однако к утру 20 июля после артиллерийского обстрела из орудий подошедших кораблей восставшие вынуждены были капитулировать.

Выступление, конечно же, не носило мирный характер. Фёдоров пишет, что оно сопровождалось поразительной жестокостью, и некоторых офицеров бросали в котлы с кипящей водой808. Вслед за ним то же самое утверждает и Струков809. Но в опубликованных документах ничего подобного нет.

Во время мятежа были убиты три офицера, оказавших противодействие повстанцам, а еще один поручик, не желая отдаться в руки мятежников, покончил с собой. Кроме того, в перестрелке с восставшими к концу событий погибло трое рядовых Свеаборгского крепостного полка, усмирявшего бунт. Для вооруженного восстания число жертв было минимальным, и говорить о кровожадности повстанцев нет никаких оснований. Разумеется, были убитые и среди восставших — не менее десяти человек810.

Затем начались военные суды над схваченными мятежниками. В результате судебных приговоров