Фрагмент - Илья Гвин

— Кто видел?

— Видели пятно у западного края. Тёмное. Быстрое. И тихое, что хуже всего.

— Пустые?

— А что ещё.

Крис поставил вёдра у ворота и стал ждать своей очереди. Рядом подошёл Кеш, сонный, с ведром в обеих руках.

— Про что они? — спросил он шёпотом.

— Про дальние фермы.

— И что там?

— Плохо.

Кеш ещё немного помолчал, потом всё-таки спросил:

— Это близко?

Крис посмотрел на него.

— Если про нас — да. Раз уже до западных ферм дотянулось, значит, близко.

Кеш только коротко кивнул.

Спорить с ним Крис не стал.

На рынке воздух в тот день был другой. Не мёртвый — люди всё так же торговались, тащили корзины, ругались, покупали соль и жир, — но стоило кому-то начать говорить про запад, как вокруг сразу стягивались уши, а потом разговор так же быстро обрывался. У гильдейской доски висел новый лист.

Крис прочитал его дважды. Временное ограничение на вылазки за пределы ближних руин. До особого решения. Одиночные выходы за установленную границу запрещены.

Он отошёл от доски с неприятным ощущением, будто кто-то опоздал совсем немного, но достаточно, чтобы это стало важным.

В кузне о новом листе уже знали. Один из охотников, увидев Криса, только качнул головой:

— Теперь и до мха нормально не дойдёшь.

— Мы и раньше на запад не рвались, — буркнул Руг, не отрываясь от работы. — А теперь и подавно не будем.

Кеш покосился на старших, но ничего не спросил. Вир, который сидел у стены и правил ремень, поднял голову.

— Отец с утра вернулся пустой, — сказал он. — Даже собак дальше старой осыпи не повёл. Говорит, зверь там уже не так себя ведёт. И тихо там стало как-то неправильно.

Барт, пришедший позже за Крисом, хмыкнул:

— Все про это твердят, а толком никто ничего не знает.

— Потому и твердят, — ответил Вир. — Если бы кто-то знал толком, уже бы решили, паниковать или нет.

После поля они втроём всё же вышли на пустырь, но работали в тот вечер хуже обычного. Барт торопился и злился, Вир всё время вслушивался в себя, будто пытался понять, где в его тревоге правда, а где только чужие слова, а Крис ловил себя на том, что несколько раз подряд слишком рано лезет за уколом.

— Опять за корпусом потянулся, — сказал Вир после третьего срыва.

— Знаю.

— Тогда не тянись за ним. Раньше ставь остриё. Пусть уже противник думает, как к тебе подходить.

— Легко сказать.

— А никто не говорил, что будет легко.

Остановились только в сумерках, когда дальше уже шла не тренировка, а пустое вымещение своего страха и злости, и уселись прямо на землю переводить дыхание.

— Отец этой осенью дальше южной осыпи почти не ходит, — сказал Вир, глядя в темноту. — Не потому, что страшно. Просто там теперь всё врёт: зверь, след, тишина.

Барт поскрёб носком пыль.

— И что тогда?

Вир пожал плечами.

— Что всегда. Кто сможет, пересядет на обозы. Кто не сможет — пойдёт в проводники по ближнему краю. А кто совсем прижат, начнёт резать скотину, которую до того берегли.

Крис слушал молча.

Его это било сразу с двух сторон. С одной — потому что запад снова сжимался и опасность, о которой шептались с осени, переставала быть далёкой. С другой — потому что вместе с западом сжимался и его собственный путь. Хороший корень не лежал в лавке каждый день, охотники приносили сырья меньше, аптекарь начинал считать жёстче. А значит, даже эта медленная горькая дорога через травы могла в любой момент стать уже, чем была.

В тот вечер домой он шёл уже без прежнего спокойствия. Копьё в руках сидело крепче, людей вокруг становилось больше, жизнь уже не казалась совсем пустой и чужой, как после решения совета. Но мир при этом делался хуже, и именно это Крис теперь чувствовал яснее всего.

От одной только этой мысли внутри поднималась злая сухая досада. Четвёртого слоя уже не хватало даже ему самому, чтобы стоять ровнее рядом с такими, как Вир, и не чувствовать всякий раз, где именно кончается его нынешняя сила. Пятый слой нужен был уже не ради голой жадности и не ради того, чтобы потом хвастаться перед Бартом. Просто Крису до ломоты захотелось наконец стать чуть увереннее в собственном теле и перестать всё время упираться в этот проклятый внутренний потолок.

Глава 27. Объявление

Гильдейский гонг ударил ещё до полудня.

Для рынка это было неудобное время, для поля — тоже. Крис сперва просто выпрямился вместе со всеми, ещё не поняв, что именно в этом ударе было не так. Горн поднял голову от дощечки, Лим, щурясь, посмотрел в сторону города, а Барт рядом только коротко выдохнул:

— Ну вот. Дождались.

— Чего?

— Если в такое время бьют, значит что-то серьёзное.

Горн уже шёл вдоль рядов.

— Бросили работу и все к Гильдии, живо!

Люди потянулись с поля молча, стряхивая с рук землю. Ворчали, как ворчат всегда, когда день ломают посреди работы, но без настоящей злости. Здесь и так всем было ясно: просто так в такое время не созывают.

У гильдейского двора собралось полдеревни. Под навесом стояли батраки, охотники, обозные, люди с рынка, две женщины с вёдрами, которых выдернули прямо с дороги, и трое старших из совета. Барт привычно протиснулся вперёд без всякого стыда, Крис за ним. У самой стены уже держался Вир, рядом с ним — отец, серый от недосыпа и злости.

Но прежде других бросались в глаза чужие.

У крыльца стояли пятеро в дорожных панцирях цвета старой глины. Не местная стража. Не гильдейские. У двоих за спинами висели длинные копья, у одного — короткий лук и колчан на бедре. Впереди держался сухой седоватый мужчина лет сорока, без лишнего железа, но с тем спокойствием, от которого и без крика становилось тихо.

На доске уже висел новый лист, но оттуда, где стояла толпа, всё равно ничего нельзя было разобрать. Гильдейский писарь держал наготове свиток, однако седой опередил его, шагнул вперёд и негромко бросил:

— Тихо.

Шум оборвался почти сразу.

— Я десятник передового разъезда Города Карма, — сказал он. — По указу, оглашённому Гласом Императора, Седьмой армейский корпус поднят на запад. Через месяц его головные части будут здесь. Корпус встанет лагерем в дне пути от Карш-Заката и останется в этом крае до тех пор, пока Разлом не будет найден и закрыт.

Гул поднялся сразу, тяжёлый, вязкий. Кто-то ругнулся вполголоса. Кто-то охнул. Десятник даже голоса не повысил,