Блистательная Серена - Джеральд Марзорати

Уильямс лишь подвела краткий итог соперничества с Шараповой, которое, сказать по правде, никогда таковым и не было: «Не знаю, как так получается, но она почему-то всегда посылает мяч в мою зону удара. Не знаю. Просто идеально для меня».

Отец Дорин Сент-Феликс, хирург родом с Гаити, был одержим теннисом, а особенно историей Серены Уильямс. «Мне кажется, что для отца, у которого было полно идей насчет афроамериканцев, Серена была не только влиятельной темнокожей спортсменкой, что конечно же так, но и просто умной женщиной, — сказала Сент-Феликс и тихонько засмеялась. — В молодости папа очень хотел, чтобы я играла в теннис».

Сент-Феликс не играла в теннис. По крайней мере, недостаточно хорошо, чтобы добиться хоть какого-то успеха в этом виде спорта. Тем не менее, она умна, даже очень. В 2014 году Дорин закончила Университет Брауна и много думала о темнокожих женщинах. Через год в музыкальном онлайн-журнале Pitchfork она опубликовала исследовательское эссе о Рианне. Ее работа привлекла немало внимания и не только среди любителей поп-культуры. Сент-Феликс продолжила писать и в 27 лет стала штатным сотрудником New Yorker и одним из самых уважаемых темнокожих молодых критиков-культурологов в США. Одним жарким днем мы сидели в кафе Tribeca, потягивали холодный чай, и Сент-Феликс рассказывала — вернее, размышляла вслух, не обращая внимания на окружающий нас гомон, — о Серене Уильямс, о том, что и для кого она значит.

В статье о Рианне Сент-Феликс раскрывает тему денег и их роли в жизни темнокожих женщин или тему независимости и возможностей, как представляет ее сама Дорин. И речь идет не только о богатстве, скрытом и абстрагированном в инвестициях, а о деньгах, выставленных на показ в виде роскошных модных нарядов и толстых пачек наличных, которыми набиты дизайнерские сумки. «Распластавшись в своих доходах, обеспеченная темнокожая девушка становится увеличенной версией самой себя и непременно занимает место своих должников, — написала Дорин в статье о Рианне. — Она — образ материальной свободы».

Сент-Феликс считает, что для темнокожих женщин власть денег не ограничивается такими, как Рианна, чье состояние Forbes оценивает в 600 миллионов долларов. «Мне кажется, для темнокожих женщин финансовая независимость — это способ самоутверждения, утверждения своей независимости, — сказала мне Сент-Феликс. — Финансовая независимость позволяет им жить полной жизнью и не быть второсортными существами: черными, но не людьми; женщинами, но не белыми. Если бы вы, как и я, были темнокожей девочкой, то услышали бы столько историй о черных женщинах, которых использовали из-за того, что у них нет денег, — она помолчала. — Арета Франклин… Мне посчастливилось увидеть одно из ее последних выступлений. Она рассказывала, что за каждый концерт ей приходилось платить вперед, наличными. И она носила деньги в сумке. Я видела эту сумку! — Сент-Феликс снова остановилась. — В детстве нам часто рассказывали о женщинах, которым попросту не платили за работу».

Но еще в детстве Дорин рассказывали о Серене Уильямс. «Она столько всего сделала, чтобы стать той, кто она сейчас. Серена, Рианна и Бейонсе — они зарабатывают для следующих поколений. В черной Америке в принципе не существует понятия наследства. Испокон веков темнокожим американцам нечего было передавать потомкам. Эти женщины — они не только певицы и теннисистка, они предпринимательницы. Они строят семейный капитал. Они вкладывают деньги в других темнокожих женщин, которые, в конце концов, смогут обеспечить свой народ».

Я спросил у Сент-Феликс, что, помимо денег и возможного влияния, оставят после себя все эти женщины.

«Не знаю. Мне кажется, Серена в этом смысле походит на Бейонсе: она вездесуща, она везде, но в действительности никто не знает, о чем она думает. Она повсюду. Ее дочь повсюду. Кукла ее дочери повсюду. Я хочу сказать, что пожилые афроамериканки очень хорошо понимают, в чем заключается борьба Серены, что ей пришлось пережить, чтобы стать Сереной Уильямс. Они испытывают сочувствие к ее истории. Но вездесущность звезды — а привлекая к себе все больше внимания молодого поколения, Серена становится звездой, — все это несколько ослабляет главную мысль рассказа».

По мнению Сент-Феликс, рано или поздно Уильямс придется высказываться по более широким социальным и политическим вопросам. «Быть феминисткой на своем рабочем месте — требовать равной оплаты труда и продвигать больше женщин в органы управления — это важно, но для черной Америки недостаточно. Для поддержания своего культурного статуса ей придется занять определенную позицию по различным проблемам черной Америки. Возьмем, например, Опру: ей тоже пришлось. За последние годы очень многие темнокожие знаменитости были вынуждены занять ту или иную позицию относительно реформы уголовного правосудия, им пришлось проявлять активность. Но Серена остается в стороне. Сравните ее с Леброном. Никто не знает, что у нее на уме. И что же будет дальше? А дальше все будут просто плевать на ее мнение».

Матч второго круга во Флашинге с участием Уильямс я смотрел по телевизору. Ее соперницей была 17-летняя американка Кэти Макнелли, в марте уступившая в Майами Коко Гауфф. Я видел Уильямс так, как видят ее большинство зрителей — по телевизору. Никто из современных теннисистов и теннисисток, не считая Серены, не притягивал к экранам столько американцев.

Телевидение несколько искажает теннис. Главные камеры, расположенные над кортом, не способны уловить реальную скорость мяча, поэтому кажется, будто он летит не так быстро; они не фиксируют силу и вращение, которое игроки придают своим ударам. Сидя на корте, ты чувствуешь неимоверную — 200 км/ч, — скорость подачи и иногда можешь услышать свист крученого резаного мяча. Однако телевидение может создать ощущение близости с игроком прямо посреди матча: ты видишь не только удары и очки, но еще и эмоции, на которые могут рассчитывать разве что зрители, занимающие самые лучше, самые дорогие места на трибунах. Выражение лица, когда допущена двойная ошибка. Быстрый, уверенный кивок в сторону тренерской скамейки, когда она берет чужую подачу. Пристальный взгляд на соперницу, когда та бьет с лета от колена. Или опущенные плечи и поникшая