Балканы - Даниил Сергеевич Калинин

— Я также знаю что вы, поручик, находились со своими людьми в окопах — когда враг ровнял их с землёй… Наши артиллеристы делали все от себя возможное, чтобы заткнуть немцев. Но имея трехкратное превосходство в артиллерии, противник имеет также решающее преимущество в бою…

Генерал невольно сделал горькую паузу — но продолжил куда более мягким, даже доверительным тоном:

— Но я должен признаться вам, Александр Константинович, что мне понравилась ваша идея нанести по врагу кавалерийский удар — отправив казаков в обход и в тыл немцев. К сожалению, германец также не дурак — и у него имелась собственная кавалерия… Даже после потерь, понесенных прошедшим днем.

Я согласно кивнул, понимая, что сейчас прозвучала завуалированная похвала — а Александр Дмитриевич, между тем, продолжил:

— Казаки наши увы, понесли существенные потери в ходе контратаки. И более того, я уверен — немцы, предприняв фланговый охват наших позиций, чего-то подобного ожидают и с нашей стороны. А следовательно, сейчас на флангах противника выставлены и наиболее крепкие, многочисленные дозоры, усиленные пулеметными расчётами… Потому я подумал, что возможно, наиболее успешен будет не кавалерийский охват — а вылазка небольшой группы наших солдат и офицеров. Переодетых, к тому же, в трофейную форму конных егерей… Ведь тогда можно будет изложить дело так, что вы немцы, бежавшие ночью из плена.

— Хм… И, как я понимаю, наша цель — германская артиллерия?

Нечволодов невольно поморщился на явно прозвучавший скепсис в моих словах:

— Понимаю, понимаю ваши опасения, господин поручик… Звучит все так, будто я выдаю вам билет в один конец. Не буду скрывать — риски ваши действительно высоки! Но, дослушайте до конца… Вы правы, ваша цель — это германская артиллерия. Но именно пушки вторичны… Главная ваша задача — обнаружить само местонахождение двух-трех вражеских батарей. Их ведь наверняка переместили после дневной перестрелки; так вот, при каждой батарее должны находиться и снарядные погреба. Как правило, для этой цели артиллеристы могут подготовить отдельный ровик-капонир и сложить туда снарядные ящики… Только подорвать их желательно одновременно.

Я молча, скорее даже по инерции кивнул головой — в то время как Нечволодов продолжил:

— Вспышки взрывов в ночи послужат нашим артиллеристам целеуказателем. Мы дадим вам около трех-пяти минут уйти как можно дальше — после чего обстреляем «подсвеченные» вами батареи фугасными гранатами… Уверен — подымется грандиозная суматоха, и воспользовавшись ей, вы сумеете затеряться — не вызывая подозрения у окружающих. По завершению же операции, предлагаю вам выйти в тыл немцам — и, раздобыв лошадей, покинуть расположение германского корпуса.

У меня невольно глаза повезли на лоб. План, конечно, железный… Прям стопроцентный план!

Но с другой стороны, после одного лишь дневного обстрела моя рота потеряла ещё семерых убитых — и девять человек раненых разной степени тяжести. Так что… Так что я понимаю генерала. Как и то, что завтра у меня будут все шансы погибнуть под очередным снарядом, не имея никакой возможности ответить артиллеристам врага… А тут представляется все же некий шанс.

Шанс на успех…

Если на то пошло, в Великую Отечественную наши разведчики и языков в германских траншеях брали, и окруженцы с боем прорывали линию фронта, и диверсанты умудрялись наносить успешные удары во вражеском тылу. Последних, правда, куда чаще забрасывали авиатранспортом — но не всегда… А ведь тогда германская оборона была очень сильной! Минные поля, ряды спирали «Бруно» (иногда под напряжением), колючая проволока, наконец — да с подвешенными к ней консервными банками… Те начинали греметь, если кто пытался преодолеть заграждение — и тут же в воздух взмывали осветительные ракеты, а дежурные пулемётные расчёты с МГ-34 или МГ-42 начинали азартно бить в каждую подозрительную тень!

Конечно, Первая Мировая в этом отношении как раз и стала первой масштабной «траншейной» войной. Однако до перехода к стационарному фронту и выматывающим позиционным боям ещё не дошло — и немцы, пусть и выставят боевое охранение… Но сплошной линии траншей, оплетенных колючей проволокой, как и осветительных «люстр», запускаемых миномётами на протяжение всей ночи, у фрицев сейчас нет. Это австрияки, если мне память не изменяет, уже сейчас таскают с собой саперные лопатки и мотки колючей проволоки в рюкзаках. Но мы ведь не в Галиции, мы в Пруссии… И боевое охранение врага выставлено с целью выявить и упредить ночную атаку русских, если такая последует.

Однако движение малой группы диверсантов фрицы наверняка не засекут… Хотя бы потому, что они не ждут такого хода с нашей стороны. И если мы успешно минуем нейтралку, то по войсковой стоянке немцев можно будет пройти и в рост — особо не таясь. По крайней мере, если среди нас найдётся офицер со знанием языка… На батареях, конечно, совершенно точно дежурят часовые — и далеко не факт, что их удастся снять тихо.

Но если до масштабной драки дело не дойдёт, то после подрыва артиллерийских погребов и последующего артналета наших подымется такая сумятица… Короче, какие-то шансы уйти у нас действительно есть.

С Божьей помощью…

— Господин поручик, я понимаю, что требую от вас очень много — но именно поэтому я вам не приказываю, а лишь прошу. Дело предстоит нешуточное, и я считаю правильным привлечь к нему добровольцев…

Генерал-лейтенант, стоит отдать ему должное, старается не давить погонами — но моё молчание он расценил как состояние полной безысходности. Однако же, заговорил я энергично и деловито, отчего Нечволодов оживился буквально на глазах:

— Александр Дмитриевич, вы совершенно правы — дело предстоит нешуточное. Поэтому сперва я должен понимать, сколько комплектов трофейной формы есть в наличии.

Губы Нечволодова невольно расплылись в довольной улыбке:

— Казаки взяли в плен не менее тридцати егерей.

— Даже так? Ну, думаю, такую толпу народа я с собой брать не стану… Александр Дмитриевич, если у нас три цели, то я предлагаю сформировать три группы — в каждой по пять-шесть человек. И бойцы моей роты для выполнения боевой задачи не подходят — у них нет навыков верховой езды, как и навыков саперного дела.

Нечволодов немного пожевал губами — но после согласно кивнул.

— Следовательно, в каждой группе должно быть минимум два сапера, это раз. Один человек, владеющий немецким на хорошем разговорном уровне — это два. И два-три казака в качестве помощников. И минировать помогут, и часовых снять… Это три. В качестве оружия подойдут немецкие штык-ножи и револьверы; винтовки и даже трофейные кавалерийские карабины нам