Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

мерами, а перчатки – парами, крашеная пряжа – фунтами, полотна и грубые сукна – отрезами, иголки – дюжинами и сотнями, сера – гривенками, четки – полусотнями, сафьян – фунтами, пергамен – полусотнями. Кто явился для оптовой торговли, того направляют в гридницу, где разложены сорокá мехов, свертки полотен и сукон разных сортов.

Подле лавок и гридницы с образцами – амбары-склады, жилища купцов и приказчиков, мельница, пивоварня, а посередине двора – большой дом, куда собираются все на совет, который ведает все важнейшие дела конторы и издает для нее постановления. В этом доме дважды в году, один раз – для летних гостей, другой раз – для зимних, читают скры, или правды, содержащие в себе правила и указания для немецких купцов[98]. Там же разбираются дела о столкновениях и неповиновении должностным лицам и судят дела о воровстве.

Созывает совет, управляет двором, судит, следит за порядком выборный старшина. Ему помогают советники, он же входит во все дела и сношения немцев с русскими.

Таких сношений дел, и притом серьезных, немало, часты раздоры и ссоры, вырастающие на почве притеснений и злоупотреблений в торговле, которые обычны одинаково как у немцев, так и у русских купцов. Ни у тех, ни у других нет сознания, что выгоды продавцов тесно связаны с выгодами покупателей, нет глубокого сознания, что торговлю нужно вести без обмана.

Нередки обманы со стороны немецких торговцев при продаже сукон. То обертка кипы сукна, служащая образцом для покупателя, не соответствует тому, что положено в ней; то поставы (кусок сукна) короче установленной меры; то сукна поддельные, низшего сорта, а цены высокие.

Не обходятся без обмана немцы при продаже меда, пива, сельдей и соли. Бочки с пивом и медом не всегда обычной величины; не всегда они наполнены до краев; бывает вино, разбавленное водой. В бочки сельдей сверху кладут лучшую рыбу, а внизу – негодную, мелкую, безголовую. Мешки с солью не имеют законного веса.

На обманы немцев и русские отвечают обманом. Не прочь они примешать к кругам воска подсаду из смолы, сала, песку, тертых желудей и гороха, для увеличения объема и веса они не прочь наложить кирпичей и камней. В 1416 году в куске воска был найден булыжник с привязанными к нему мочалом двумя кирпичами, которые вместе весили 76½ фунта. При продаже мехов русский торговец не постесняется подсунуть поддельную шкуру, состриженную или ощипанную (волос шел на приготовление шапок).

Нельзя сказать, чтобы эти обманы поощрялись: с ними борются, придумывают для противодействия им меры и немцы и новгородцы.

С одной стороны, немецкая контора при всяком протесте со стороны русских требует, чтобы был усилен надзор за товарами до поступления их в продажу. Она пишет настойчиво купцам, чтобы они осмотрительнее были в покупке сукон на месте, заводит у себя во дворе особых надзирателей или браковщиков и в случае обнаружения злоупотреблений в сукнах налагает на виновника пеню в 10 марок серебра, а сукно отбирает в пользу двора.

С другой стороны, чтобы иметь законного свидетеля на суде на случай судебного разбирательства, контора никому не разрешает выходить на куплю одному или в сопровождении брата, компаньона или приказчика, а непременно с посторонним лицом. Для предупреждения возни и потерь ни один ганзейский купец не должен выдавать плату прежде, нежели весь купленный товар будет доставлен новгородцем на двор, не должен давать своих товаров немец на осмотр новгородцам домой, ни отрезывать от них образчиков. Безусловно запрещается брать у русских товар в кредит: кто поступит против этого, платит со 100 марок цены товара 10 марок в казну Св. Петра. В торговле воском немцы ставят требование, чтобы круги воска осматривались особыми браковщиками-надзирателями, чтобы те имели право «колупать воск», то есть отламывать кусок для суждения по нему о достоинстве воска: если воск доброкачествен, то старшина Св. Петра должен прикладывать печать.

Новгородцы дают свое согласие на колупанье. Но когда браковщики-немцы из этого сделали новое злоупотребление, стали отламывать уже слишком большие куски и обращать их в свою пользу, тогда новгородцы требуют, чтобы немцы колупали немного и отколупленное отдавали владельцу. Немцы на это не соглашаются и отказываются совсем покупать воск, если новгородцы не заведут для воску собственной печати и не примут ответственности за качество воска на себя. А на это не согласны, в свою очередь, новгородцы.

Идет борьба с обманом и в меховой торговле. Ввиду случаев подсовывания одних мехов вместо других немцы требуют не только осмотра мехов на немецком дворе, но и намета, то есть наддачи, которую обязан сделать продавец сообразно с размером сделки. От этого русские не отказываются, но только желают, чтобы немцы не слишком много осматривали меха и не требовали бы слишком большого намета. Но когда новгородцы, которым надоело терпеть обман, требуют сукна к себе в дом для просмотра, немцы этому противятся. Когда же новгородцы стали мерить сукна и по примеру немцев требовать намета, то немцы отказывают им и в этом.

Не лучше дело и с солью. Новгородцы уже давно недовольны, что соляные мешки немцев не имеют узаконенного веса. Немцы отшучиваются, отвечают, что, вероятно, соль в пути отсырела и растаяла: «Известное дело, что взятое от воды в воду и обращается». Нормальный вес бочки для меда и мешка для соли был 10 пудов. В начале XV века мешки соли сократись до 8 пудов, медовые бочки – до 93/12 пуда, в середине XV века первые дошли до 7 пудов, вторые – до 9 пудов.

Особенно сильно возмущает новгородцев, что немцы не желают однородных условий продажи и купли, что у себя немцы относятся к делу иначе, чем новгородцы. «Мы в своем городе, – говорят они, – прямим, принимаем не иначе как сполна, но зато и даем сполна. Вы же – нет; вы – издавна наши воры и грабители; вы берете в Ревеле за ласт (мера веса) 15 мешков соли, а здесь даете только 12; точно так же вы берете у себя дома за ласт 13 бочек меду, а здесь, в Новгороде, даете только 12». Потеряв терпение, новгородцы переносят дело на вече и решают там покупать у немцев соль только на вес, а мед – полными до втулок бочками, и со всякого, кто осмелится покупать соль и мед у немцев иначе, брать пеню в 50 гривен серебра. Для приведения этого в исполнение они постановляют завести для взвешивания соли особые весы – большой безмен, соляной берковец. Но немцы решительно не согласны на это. Введение провеса налагает на них лишние платежи. До сих пор немцы при торговле солью