Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

под влиянием усиливающегося спроса начищает возрастать значение труда в производстве, развиваться промышленная деятельность и разделение труда. В это время наряду с натуральным хозяйством становятся видны зачатки денежного хозяйства, совершается переход от мены товаров к деньгам, хотя и нет металлического обращения, начинает утверждаться система кун. В эту эпоху зарождается и внутренняя торговля в области, обращение не только усиливается, но и становится более правильным. Торговые обороты слабеют на Юге, крепнут на Востоке и Западе. Крупная торговля с немцами получает организацию и утверждается договорами. Торговля вызывает расширение промышленности, и она охватывает все больший круг лиц и новые отрасли. Все это выдвигает Новгород, усиливает его политическое значение, и в нем создается центр торговой жизни страны. Таким он является в XIV–XV веках. Теперь производство все ширится под влиянием спроса, который делается все значительнее. Развитие промышленности сказывается в дальнейшем разделении труда, в появлении обработанных продуктов на рынке, в подъеме уровня работ, например, в серебряном мастерстве, в нарождении ассоциаций-складчин, получают большее значение крупная земельная собственность и денежные капиталы, денежное хозяйство водворяется окончательно. Взамен кун входят металлические деньги, изгоняющие мену не только из внутренних, но и отчасти из внешних оборотов. Постоянство и правильность сношений устанавливается и при сравнительном обилии капитала делает возможным развитие кредита. К этому моменту высшего расцвета торговли и самостоятельности Новгорода и относится картина.

Заглянем сюда, чтобы несколько познакомиться с тем, как сложилась торговая жизнь в Новгороде в ХIV столетии.

* * *

Утро. Протяжный благовест несется над Волховом. Одна за другой откликаются церкви Софийской и Торговой стороны, вторя густому властному медному голосу Св. Софии.

Над влажной землею держатся еще ночные туманы, и в глубине дали мутная одноцветная дымка задернула густые леса, скудные новгородские поля и слободы, прилепившиеся на окраине города. Но передний план уже чист: здесь все пропитано мягким сиянием раннего солнца, и можно различить деревянный мост на клетях, многочисленные челны, ладьи и большие суда, которыми уставлен берег, как выше, так и ниже моста.

С обеих сторон Волхова пришли суда и плоты со строевым лесом, досками, брусьями, тесом, дровами, мхом и даже готовыми срубами для хором и клетей. Спрос на древесный товар очень велик, так как часты пожары. Тут же на берегу все это свалено для продажи. С разных мест, лежащих по Волхову, привезли на ладьях поселяне съестные припасы, сухари, толокно, мед, рыбу и солод. Одни продают их оптом тут же, на набережной, хозяевам, которые берут их по дворам, другие, выгрузив поблизости, торгуют ими в розницу.

Изображение типичного корабля Ганзейского союза – когга на миниатюре из манускрипта «Памятные высказывания и поступки Валериуса Максимуса», 1470 г.

Большую часть года здесь, на набережной Словенского конца, кипит торговая жизнь. Только зимою, когда Волхов скован льдом, движение на берегу затихает, и заморские и русские товары идут в Новгород не водой, а «горою», то есть сухим путем. Главный путь, по которому шли заморские товары, был водный – по Балтийскому морю. С весны же и до поздней осени здесь то усиливается, то уменьшается в зависимости от приходящих судов прилив и отпуск товаров, которые сходятся сюда со всех сторон, чтобы затем разойтись по различным местам. На этом наиболее удобном пути, однако, встречалось немало затруднений. Швеция и Дания не давали полной свободы на провоз товаров в Новгород, особенно железа и оружия, из боязни усиления и вооружения новгородцев. Ввиду этого стеснения, опасностей от морских разбойников, которые грабили корабли, а экипаж бросали за борт, а также возможности закрытия этого пути в случае разлада с Швецией и Данией были еще три пути: Водский, Лужский и Псковской. Первый имел исходным пунктом Ревель и тянулся через Вотскую землю. Это был путь «горный» и преимущественно зимний; по нему перевозили громоздкие товары. Лужский путь шел от города Нарвы по реке Луге на Шелонь и Ильмень. Самый важный путь был Псковской – от Данцига через Мемель, Поланген, Ригу на Псков и на Ильмень. По этим путям двигались караваны два раза в год. Первый караван – в начале весны, чтобы вести торговлю летом, второй – в исходе осени, чтобы торговать зимой. Летние купцы могли оставаться до последней воды или до первого санного пути, зимние купцы – до последнего санного пути или до открытия навигации.

Главный товар, который идет в Новгород в больном количестве и который нужен почти всем, – хлеб. Трудно обойтись новгородцам без привозного хлеба, когда даже уродилась рожь в Новгородской земле; а когда осенью ранние морозы побили озимь, когда ее хватил мороз весною, или когда, напротив, от теплой сырой зимы пропало зерно, или летом вымок, или засох хлеб, когда от этого «в людях великая скорбь и нужда» и населению грозит голодная смерть, тогда необходим привозный хлеб в большом количестве. Если хлеба привозят мало, он дорог, и люди, чтобы не умереть с голода, едят мох, липовую кору, пожирают конину, псину и падаль, обрезают даже трупы, или, ожесточившись, режут живых людей и бросаются на запасы богатых. С Поволжья и Юга, главным образом по Мсте и Тверце, идут к Новгороду хлебные грузы. Этот хлеб в белых мешках виднеется на возу, который находится почти посредине картины. От немцев хлеб шел только тогда, когда на Руси был неурожай или когда раздоры с Великим князем Московским запирали подвоз хлеба с Поволжья.

Но, чтобы получить хлеб, нужно дать за него в обмен Поволжью и Югу другие товары. Такие товары новгородцы получают от немцев.

Несколько судов весеннего каравана бросили якоря у берега Волхова. Многие из них уже разгружены, очередь дошла до того судна, которое на самом переднем плане картины. Товары немцев уже осмотрены новгородскими властями в Гостинополье, там же за них уже внесена проездная пошлина (одним из самых важных преимуществ немецких гостей была льгота в таможенных пошлинах; они платили один только мыт в Гостинополье), и теперь их выгружают. В больших, заботливо увязанных тюках – сукна разных сортов, тонкие лучшие – из Англии и Фландрии, грубые – из Германии. Количество ввозимых сукон временами было очень значительно. В 1410 году на Немецком дворе имелся запас в 200 полукип терлингов сукна – приблизительно 126 800 аршин. В таких же тюках – полотна из Нидерландов и кипы пряжи. Подле тюков – бочки различных размеров, одни из них – с вином белым и красным, из Фландрии, другие – с медом и пивом из Пруссии и вендских городов, в третьих – сельди, в четвертых – конфеты и винные ягоды. В глубине трюма – железо, медь, олово, свинец