Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

воротником, по которому красиво пестрят крупные разводы и клетки с „репьями“ по углам. Бороды – пышные, полукруглые и длинные. Волосы не подстрижены, а зачесаны назад и кудрями падают из-под шапок с затылка на шею[85]. Лица – сытые, полные достоинства и сановитости. Руки – холеные, в перстнях. Это – великие бояре, давние правители, сжившиеся с властью. Это – крупные богатые землевладельцы. В своих землях они владыки: они определяют у себя оброки и дань, судят, содержат дружины, предпринимают походы. Никем и ничем не стесняемые в своей волости, они в Новгороде хотят распоряжаться по своей воле. Из высоких хором своего двора зорко следят они за тем, что делается в их землях, и как идут дела в Новгороде, где, кроме богатства, они могут еще получить почет и власть.

Новгородские бояре Кузьмины. Деталь иконы «Молящиеся новгородцы» (ок. 1467 г.)

Важны, сановиты и уверены в себе бояре: опора в концах и улицах у них твердая, они смело смотрят, не боятся противников.

Противники их – слева. Простая чадь – в рубахах из грубого холста, в войлочных колпаках или с непокрытою головою, с ремешком-повязкой на волосах, чтобы они не свешивались и не мешали работе, в кожаных передниках, с засученными рукавами, с расстегнутыми воротами. Как были за работой, так и прибежали сюда кузнецы-ковачи, скорняжники, седельники, овчинники, гончары и плотники.

В этой группе – шум, движение и возбуждение. Все теснятся вперед, стараясь подойти вплотную к боярам. С горящими глазами, с бледными от волнения лицами, приподнимаясь на носки, вытягивая шею, чтобы из-за плеч и голов других все видеть и слышать, буйно наступает простая чадь, хватает за плечи „вячших людей“, машет грубыми мозолистыми руками.

Русский мужской костюм XIV в. Инициал Евангелия 1323 г.

С рассудительным спокойным словом пробует обращаться к ним седой боярин. Опершись руками на посох, укоризненно смотря, говорит он чади: „Зачем творите вы междоусобия, опирания и раздоры, ярость, свары, прекословия и многонародные собрания? Зачем затеваете богоненавистное дело, злорадные человеки?“ Но не успевает он довести свою речь до конца, как среди общего гула выделяются голоса, в которых слышится озлобление. „Себе творят легко, а меньшим зло! Совет сотворили вы зол, яко побити меньшии! Нет в наших старейшинах ни милости, ни правды!“ – вопят из толпы. „Вы – супостаты наши!“ – кричит один, хватая рукою тельник (небольшой крест, носимый прямо на теле под рубашкой) и как бы желая показать, что бояре хотят с чади и крест снять. И вдруг разражается горячий боярин в ответ: „Что вы, наущени дьяволом, взбуястеся в нестройне уме? Что вы взбесились, яко звери дикии, безчеловечен разум имуще, речей слышати не хотите, а кричите и лаете, яко пси, нелепо глаголюще, люди-крамольници!“

Споры и перебранка в толпе увеличиваются. Чем дальше, тем крики делаются все громче, грознее. То все сливается в один невнятный гул, то выделяются десятки голосов, то прорезывают все отдельные возгласы, неясные, дикие, исступленные. Молодцы – худые мужики-вечники – уже посматривают, не пора ли им кричать и пускать в ход кулаки. Озлобление растет. Вече „раздирается“… Новая толпа вваливается в ворота.

На низком небе темнеет туча, озаренная желтоватым солнцем заката. Зловещие признаки приближающейся грозы уже чувствуются. Становится жутко.

* * *

Трудно сказать, кто одержит верх, разыграется ли „голка“ или мирно кончится дело.

Если бы ставленник Софийской стороны встретил общее сочувствие, то, конечно, вопрос решился бы скоро, определенно и мирно. Новгород получил бы в лице его нового степенного посадника, прибавился бы лишний старый посадник, который „слез бы со степени“. Даже если бы одна сторона была значительно слабее другой и увидела бы, что бороться ей не под силу, то, как ни досадно было бы ей, она подчинилась бы превосходящей силе и „урядилась бы“, то есть пришла к соглашению. Но так как против значительной партии черных людей выступила и решительно действует сильная боярская партия, то дело может затянуться и обостриться. Ничего не значит, если у одной партии окажется большинство, а у другой меньшинство. На вече должно быть единогласное решение, вопрос остается нерешенным, пока не „сойдутся в одиночество“. Решения дел по большинству голосов в древности не существовало. Это введено в практику в XVIII веке при Петре Великом.

Настойчивое меньшинство может взять верх, если будете твердо, неослабно добиваться своего, если разовьет больше энергии и силы, если на его стороне окажутся благоприятные обстоятельства. Когда две партии в возбуждении станут друг против друга, тогда „не ублюдет Бог и Св. София от усобныя рати“, разыграется „мятня многа“ „мятеж зело велик“, настоящая „междуусобная война“. Пойдут на той и на другой стороне веча, будут стоять „всякий во оружии, яко на рать“ и „возъяришися, яко пьяни от ярости лютыя“, ударит одна сторона на другую[86]. Будет сеча, будут убитые и раненые. При возбуждении страстей в этих случаях дело не обходится без вопиющих насилий. Раздраженные противодействием торжествующие победители не в состоянии обуздать свой гнев. Если не всех противников, то по крайней мере некоторых, и особенно тех лиц, которые играли выдающуюся роль, они подвергнут беспощадному преследованию, не останавливаясь ни перед чем: главарей сбросят с моста в Волхов, дворы противников, целые улицы, где они живут, разграбят и пожгут.

В тех случаях, когда раздор между частями, составляющими вече, доходит до того, что делаются бессильными все внушения разума, когда между соперниками открывается ожесточенная борьба, выступает новгородский архиепископ. Он с высоты Детинца, охраняемого крепкой стражею „владычного стяга“ (полк ратных людей, который был в распоряжении и содержался на средства архиепископа), внимательно следит за ходом дел и, когда наступает критический момент, окруженный духовенством, в облачении, в предшествии крестов и икон, он бесстрашно является среди ожесточившихся противников. И, как ни сильно раздражение между партиями, голос пастыря церкви, призывающего „своих детей“ прекратить усобицу, никогда не оставался без действия: враги расходятся, вступают в переговоры. „Попран Богом и Св. Софиею дьявол, и возвеличен крест, когда братия сойдется вкупе единодушно“. Время от времени разражаются „мятежи велики“ в Новгороде. Словно буря в лесу, валят они несколько маститых столпов боярства, отбрасывают от власти несколько боярских родов, обездоливают десятки семей их сторонников и прокладывают дорогу новым людям к почестям, богатству, знатности и власти. Стихнет буря, поднятая недовольными, и потечет жизнь по тем же намеченным путям, по-прежнему тяжелая для чади: зависимость от одних бояр она переменила на зависимость от других. В 1359 году Торговая и Софийская стороны столкнулись из-за посадника. Три дня стояла одна сторона против другой. Ониполовцы, чтобы затруднить нападение софийцев, разметали Волховский мост. Тогда