Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

Вторая башня Братского острога, установленная на территории Братской ГЭС (по А.В. Никитину)

Еще при раскопках, которые иногда все же проводили на валах в XIX в., археологи находили остатки деревянных срубов, и при раскопках В.В. Хвойко в Белгороде-Киевском (1909 г.) выявлена и кладка из сырцового кирпича. Иначе говоря, валы – хотя бы в некоторых случаях – были не насыпями, а сложными сооружениями. Это было вполне логично, поскольку неукрепленная насыпь неминуемо будет довольно быстро расползаться, а если на ней еще возвести стену, та будет приходить в негодность.

Однако еще в советское время к устоявшейся картине появлялись вопросы.

В 4-м номере «Военно-исторического журнала» за 2021 г. заведующий отделом средневековой археологии Института археологии РАН кандидат исторических наук В.Ю. Коваль опубликовал статью «Древнерусские древо-земляные крепости: преодоление стереотипов», в которой обобщил и описал историю изучения фортификационных сооружений на Руси. Он, в частности, пишет:

«…Стены и башни сибирских острогов возводились в эпоху полного господства огнестрельного оружия и были приспособлены именно для его использования. Кроме того, эти крепости строились для противодействия местным сибирским племенам, не знакомым с таким оружием и, соответственно, не применявшим его в случае конфликтов с русскими.

Никто из ученых не задался вопросом, насколько допустимо переносить столь поздние и специфические фортификации на много столетий назад, когда способы ведения военных действий были совершенно иными».

Древние русские крепости. Реконструкция П.А. Раппопорта

В обзоре исследований валов древнерусских городов после Великой Отечественной войны В.Ю. Коваль отмечает, что один из ведущих археологов, занимавшихся этой темой, П.А. Раппопорт нередко находил остатки деревянных конструкций, преимущественно деревянных срубов. То обстоятельство, что иногда никаких следов древесины внутри валов обнаружено не было, можно понять довольно легко: это была проблема, связанная с несовершенством методики проведения раскопок. Вывод Раппопорта о методике строительства заключался в следующем: вначале вокруг города возводили насыпные валы, часть из них были просто земляными насыпями, а некоторые содержали ряды дубовых срубов, заполненных и присыпанных землей.

В 1980-е гг. кандидат архитектуры, специалист по деревянному зодчеству Древней Руси Г.В. Борисевич предпринял попытку объяснить многочисленные несоответствия между ожидаемым устройством валов и тем, что в действительности обнаруживалось в ходе изысканий. Он допустил, что валы не были земляными насыпями, но представляли собой руины вертикальных древо-земляных стен. По его мнению, стены эти строили из заполненных грунтом срубов, их не присыпали землей, а только обмазывали глиной, тем самым повышая сопротивление огню. Это превращало стену в непреодолимое для стенобитных орудий препятствие.

«Вертикальная преграда (стена) является гораздо более эффективным препятствием для атакующего противника, нежели насыпной вал, даже с самыми крутыми склонами. Также объяснялось, почему былые стены превратились со временем в валы: в ходе разрушения деревянных срубов из-за гниения или сгорания их в пожаре содержавшийся внутри них грунт высыпался наружу и оказывался у подножия стены, прикрывая собой ее основание. Поскольку и разборка срубов начинается только сверху (а пожар уничтожает прежде всего верхние части деревянных построек), именно эти части стены уничтожались в первую очередь, тогда как нижние, наоборот, сохранялись и консервировались обвалившимся сверху грунтом. Так из вертикальной преграды формировался вал с отлогими склонами и „внутривальными конструкциями“. К сожалению, гипотеза Г.В. Борисевича не была им подробно изложена и разъяснена в научной печати», – отмечает В.Ю. Коваль.

Любая научная гипотеза, даже самая удачная и отвечающая на сложные вопросы, нуждается в проверке и подтверждении. По счастью для нас, нашелся археолог, который сумел разработать подходящую методику, применить ее на практике и представить полученные результаты общественности. В 2009 г. вышла книга Ю.Ю. Моргунова «Древо-земляные укрепления Южной Руси» (М., Наука). В ней был обобщен опыт нескольких десятилетий городов-крепостей Днепровского Левобережья. Было установлено, что получить представление о внутреннем устройстве древнерусских валов можно лишь при «разборке валов тонкими прослойками толщиной всего 10 см. Это позволяло выяснять мельчайшие детали древнего строительства (какими порциями ссыпался грунт внутрь срубов, в какую сторону он впоследствии высыпался при разборке стены)» (В.Ю. Коваль). Помогло и то, что раскопки были масштабными, имели площадной характер, захватывая также и ров.

Как результат археологических изысканий, сложилось понимание того, как и по какой схеме строили крепостные укрепления мастера Древней Руси. Прежде всего, стены не стояли на валах, сами валы и являются остатками стен. В основе стен находилась деревянная конструкция, заполненная землей. Эти срубы и назывались «городнями». Поэтому в приведенном рассказе, когда авторы пишут, что «снаружи стены можно принять за простой бревенчатый забор, который, пожалуй, нетрудно проломить или опрокинуть. Но на самом деле это не так. Прочность поставлена первой задачею укрепления. Эта стена не забор, а венчатая ограда. Прежде такие ограды составляли из отдельных срубов, так называемых „городней“», в действительности они ошибаются, пусть таково и было существовавшее тогда представление. «Стены древнерусских крепостей представляли собой вертикальные преграды высотой от 2 до 7 м. При этом чем дольше жил город, тем более высокой оказывалась платформа (из разрушенных более ранних стен), на которой выстраивалась новая стена, тем глубже становился ров перед ней, а значит, между дном рва и вершиной стены возрастал перепад – в самых крупных городах он достигал 15 м и более» (В.Ю. Коваль).

Стены приходилось перестраивать не реже, чем раз в полвека, при этом верхнюю часть ее разбирали, а нижнюю и сброшенный вниз грунт использовали как основу для возведения новой стены. Эта основа росла вширь и вверх. Становилась все более мощной, так появлялись новые ряды городней. В Древнем Киеве число рядов достигает девяти, но даже двойной ряд, как утверждают археологи, был неуязвим для стенобитных машин и мог противостоять зажигательным снарядам штурмующих.

В некоторых городах в X–XII вв. стены строили иным способом, получившим название «перекладной техники». Тогда бревна укладывали горизонтальными рядами на небольшом расстоянии друг от друга, засыпая пространство между ними землей. Следующий слой клали перпендикулярно предыдущему, но уже с бóльшим интервалом. Так повторяли несколько раз. Остатки подобных стен найдены в Новгороде, Твери, Москве, Минске, Витебске. Получившиеся стены были вертикальными или почти вертикальными, дополнительную прочность ей придавали сучки («крюки»), при этом они были почти несгораемыми.

Аналогов подобным конструкциям в Восточной Европе не найдено, сегодня считают, что их идея была взята у западных славян, населявших земли полабов, Моравию и Польшу, а те, в свою очередь, переосмыслили традиции кельтов.

Еще одним привычным нам образом, из раза в раз воспроизводимым художниками по сей день, стали башни. И с ними тоже не все однозначно

Круглый западнославянский замок (горд). Реконструкция по результатам раскопок

«Применительно к стеновым башням… первоначально ожидалось, что в составе стен каждой более или менее значимой домонгольской крепости может