Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

Вариант реконструкции новгородской усадьбы в Неревском конце

Захватили всю власть „великие бояре“[81] и больше всего заботятся о том, чтобы ее сохранить, чтобы не выпустить из своих рук высших, почетных, влиятельных и доходных должностей. Высшие должности давали значительные доходы и помогали скапливать земельные и денежные богатства. Посадник получал „поралье“ – взнос в свою пользу. Получал он и взятки: в 1331 году во время ссоры новгородцев с немцами немцы предлагали посаднику 10 рублей для улаживания дел. Послы, которым было поручено вести переговоры, получили от немцев и деньгами, и сукнами, и бочками вина и пива. „Великие бояре“ приспособили для этого все, наполнили все должности своими, не останавливаются ни перед чем, чтобы не допустить чужого, особенно в посадники. Все они заодно, чтобы поддерживать выгоды свои в ущерб другим. Тяжело чади. Но есть выход из этого положения, говорят ей. Можно облегчить условия жизни черных людей. Честолюбивые бояре родов, оттесненных от власти, указывают и путь. „Старшими“ недовольны не только черные люди. Тяготятся исключительною властью крупных бояр и житьи люди, и купцы (с XV века купеческие старосты были исключены из совета бояр). Но что особенно важно – даже среди бояр не все. довольны самовластием нескольких крупных родов, прочно закрепивших за собой власть. С 1126 по 1400 год по летописям насчитывается не более 40 боярских родов, из которых выбирались посадники и тысяцкие. Некоторые из них дали по несколько посадников, почти непрерывно следовавших один за другим. Род Михаила Степановича с 1180 по 1388 год дал 12 посадников. Всех посадников насчитывают до 132.Многие из бояр тоже привыкли править и руководить, они хотят также власти и жаждут устранить соперников. Сделать это можно только при содействии черных людей. Если они перейдут на их сторону, тогда можно одержать победу над правящими „старейшими“.

Улучив: удобное время, эти бояре приступают к делу. Они сближаются с чадью, объясняют ей сами и через своих „приятелей“, что утеснители ее – „великие бояре“ и посадник: они – у власти, „они на них насилие держат“. Стоит черному народу прогнать всех действующих против него, стоит свести боярского посадника и поставить своего, и других должностных лиц заменить своими, и дело сразу улучшится; легче станет народу, когда у власти будут те, кто блюдет интересы „молодших“. Время выбрано для нападения на великих бояр удачно. С Литвою и немецким магистром – мир. Прекратилось „нелюбье“ со Псковом. Только что окончена война с Великим князем Московским. Великие бояре втянули Новгород в эту войну своими походами в северо-восточные земли[82] и нежеланием принять в Новгород сильного московского князя[83], опасного для их власти. Они пригласили к себе его врага, слабого князя. Тогда московский князь, „держа гнев про воложан за то, что разбоем берут города“, прислал „грамоту разметную“ и „повоевал волостей новгородских много“. Пришлось удалить приглашенного князя, признать московского новгородским князем и дать еще окуп в 8000 рублей. Опасение за военные расходы и торговые убытки заставляли новгородских бояр предпочитать уплату дани почетному миру. В течение XIV века и первой половины XV века они уплатили одним тверским и московским князьям до 1 500 000 руб. деньгами на наш счет, не считая дорогих вин, сукон, шелковых тканей, сосудов, золотых и серебряных изделий, поднесенных Ивану III, которому они уплатили еще 300 000 рублей. Великие бояре „смущены“. Ими теперь недовольны еще более, чем раньше.

Жадно прислушивается истомленная чадь, когда говорят о необходимости вернуть ей значение и власть, захваченные боярами, о возможности сразу изменить ее тяжелое подчиненное положение. На сборищах по дворам, на кончанских и уличных вечах все чаще кричат о смене боярского ставленника-посадника. Вечевые собрания по концам имели значение по местным вопросам окончательных, по общим – подготовительных. На Софийской стороне черные люди даже ясно и решительно выставляют и боярина своего как будущего посадника. Чадь, плохо понимая отдаленные политические и экономические причины того положения, в котором она находилась, была склонна думать, что виною всего были боярство и его посадник, что одним ударом можно все изменить сразу.

Но не дремлют и великие бояре, против которых направлено движение. Они обсуждают вопросы в совете, собираются на совещания по домам. Они энергично противодействуют, созывая вече на улицах и в концах Торговой стороны, где они набирают усиленно себе „братии“, „приятелей“. Из зависимых от них людей приманивают к себе всяких „сбоев“, нанимают, „давая в народ людем многих деньги, дабы им помогали на их волю, собирая мужиков сбродных, пьянчивых, кровопролитных человек, худых мужиков-вечников“, чтобы кричали за них.

Наконец, наступает время, когда обозначаются два сильных течения: видно, что одни – ониполовцы – стоят за великих бояр, другие – софийцы – против них[84]. Возбуждение растет. Дальше дела нельзя откладывать, нужно кончить назревший в концах вопрос, нужно, чтобы в большом вече все сошлись решить спор.

Во время решения этого спора и вводит нас картина на Ярославль двор.

Вече в полном разгаре. Толпа, собравшаяся на площади, живет, но живет различною жизнью.

В глубине площади у самых ворот расположилась кучка лиц, которых мало занимает, как решается спорный вопрос: они держатся в стороне, они пришли из любопытства, относятся ко всему равнодушно и ждут только развязки.

Но почти вся остальная толпа поглощена делом. Одни обступили помост и сосредоточенно слушают, что говорится со степени. Кто прислушивается к толкам соседей, кто переходит от одних к другим, стараясь уловить удобное для себя направление. Кто перешептывается с приятелями.

В разных местах составились кучки сообразно связям и отношениям, соображениям и расчетам. В правом углу картины, ближе к первому плану, увлечены беседою и, по-видимому, не замечают шумящей вокруг них толпы и не стараются слышать ничьих речей четыре купца. Еще ближе к первому плану серьезно обсуждают вопрос трое житьих людей. Несколько вправо от них, трепля по спине, горячо убеждает один боярин другого.

В этих кружках есть равновесие и сравнительное спокойствие. То и другое грозит исчезнуть в левом углу картины, где столкнулись два полюса новгородского населения, две главные борющиеся силы.

Одна группа – справа. В ней пожилые важные люди. На них богатые бело-серые, синие, красные шапки из бархата и сукна с меховою опушкою; они в красных, фиолетовых, брусничных, синих и желтых узкорукавных однобортных кафтанах, доходящих до колен, в облегающих ноги портах, засунутых в высокие и узкие голенища мягких сафьяновых сапог (см. группу в правом краю картины). Поверх кафтанов накинуты на плечи рудо-желтые, зеленые, коричневые заморского сукна свиты с очень длинными и широкими рукавами, с широким отложным