Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

В любом случае, и картина, и сопровождающий ее очерк (или наоборот) рассказывают о достаточно позднем периоде существования новгородского веча, стоит сравнить их с современными научными представлениями об этом вопросе. Благодаря тому что сегодня активно используются не только довольно скупые летописные источники, но и более обширные и часто довольно подробные сообщения немецких купцов, которых жило в Новгороде в XIII–XV вв. немало, мы гораздо лучше представляем себе, какие вопросы обсуждались на нем, как проводились в жизнь принятые решения и т. д.

План Новгорода Великого, реконструированный в XIX в. по «Описи 1675 года»

Даже утверждение о том, что вече собиралось на Ярославовом дворище, ныне уточнено. Оказывается, оно было преимущественно тем местом, где оглашались решения и различные нормативные документы, а само вече проводилось не только там или у Софийского собора, но даже на городском поле. «…Первое упоминание городского веча в источниках связано… с собранием на поле… в XII–XIII вв. новгородцы могли собираться на вечевые собрания во время военных походов… в XIV–XV вв. в источниках сообщения о вече на поле или во время военного похода не встречаются. Можно, конечно, считать, что это случайность, и дело просто в том, что источники о таких собраниях молчат, но есть данные, согласно которым место проведения веча в этот поздний период уже имело значение» (Лукин П.В. Новгородское вече. М., 2018). Проводить вече старались, кстати, по возможности с утра, чтобы завершить все дела до обеда.

Немало изменений претерпели и представления о совете господ, втором органе коллегиального управления Новгородом. И сегодня, вопреки написанному выше и вообще устоявшемуся представлению, нередко звучат сомнения в его существовании как таковом. В нем видят своего рода «правительственный сенат», но надо знать, что до XIII в. никаких сведений о нем нет, более или менее постоянные упоминания совета появляются уже в XV веке. Для этого времени мы представляем себе и количество, и состав этого учреждения, в него действительно входили высшие должностные лица Новгорода, а также то, что у них существовал некий аппарат чиновников, которые играли роли судебных приставов и, возможно, следователей.

Доктор исторических наук профессор П.В. Лукин, которые ныне является ведущим специалистом по системе организации власти в Новгороде, приходит к выводу, что она была организована следующим образом. Новгородское вече являлось политическим органом, который представлял всю новгородскую «общину», тогда как «господа» была своеобразной более или менее постоянно действующей новгородской правительственной коллегией.

Он полагает, что к XIV–XV вв. в городе выстроилась «своеобразная властная пирамида: узкое совещание высших магистратов (архиепископа, посадника и тысяцкого) – более широкое совещание „господ“ – вече („Новгород“, в документах позднейшего времени „Великий Новгород“, „весь Великий Новгород“)».

Впрочем, на деле Новгородская республика к этому времени уже не была демократией в полном смысле этого слова. Городом по сути правили бояре, богатейшая прослойка его жителей, а не вече, то есть здесь сложилось олигархическое правление. Интриги, подкуп и запугивание были неотъемлемой частью политической жизни города.

Увоз вечевого колокола из Новгорода. Миниатюра Лицевого летописного свода, XVI в.

Закончилось все это только в 1478 году, когда, по словам Софийской летописи, «…февраля 8 на сборе, князь великый веле колокол вечный спустити и вече разорити…».

А вскоре Великий князь Московский Иван Васильевич Грозный «повелел из Новгорода и колокол их вечной привезти на Москву, и привезен бысть и вознесли его на колокольницу на площади с прочими колоколы звонити…».

Судьбу его описывали по-разному, но по новейшим данным колокол почти столетие провисел новгородский колокол на кремлевской стене на Набатной башне, справа от Спасских ворот (то есть с видом на Красную площадь), а потом был переотлит и стал московским «всполошным» (то есть набатным). Во время пожара 1713 г. он упал и разбился, но обломки собрали и по старой форме перелили, о чем свидетельствовала надпись «1714 года июля в 30 день вылит сей набатный колокол из старого набатного колокола, который разбился, кремля города ко Спасским воротам. Весу в нем 150 пудов. Лил сей колокол Иван Моторин».

После «чумного бунта» 1771 г. в Москве, на который этот колокол созывал народ, по приказу императрицы Екатерины II с него сняли язык. В 1803 г. его перенесли в Арсенал, а семнадцать лет спустя передали на хранение в Оружейную палату. Так что при желании, оказавшись в Кремле, можно своими глазами взглянуть на остатки памяти о легендарном новгородском вече.

На пристани в Новгороде

На пристани в Новгороде. С картины К.В. Лебедева

Перед нами часть Новгорода Великого, самого многолюдного и торгового города Руси XIV–XV веков.

О количестве населения и размерах города можно судить по косвенным указаниям. Во время мора 1467 года число умерших в Новгороде простиралось до 48 000 человек; одних монахов и монахинь умерло 7650 и приходских священников 300. В мор 1390 года, по иностранным источникам, погибло до 80 000 человек. Число жителей Новгорода к концу XIII и началу XIV в. определяют в 400 000 человек.

Крепкие, солидные, каменные стрельницы и стены[88], хорошо отстроенные деревянные на подклетях избы е резьбой, расписными ставнями и переходами, крытые свинцом златоглавые церкви свидетельствуют о том, что этот город силен и богат. Многочисленные суда, склады товаров, возы и группы иноземных и русских людей показывают, как и чем богатеет Новгород, в чем его сила и почему он многолюден.

Мы на Торговой стороне – в главном центре новгородского торгового обмена. Этот обмен совершается здесь в разных местах и в различных видах. Совершается он на Торгу[89], который скрывают от зрителя стрельница-костер (воротная башня) и стена. Там обыватели и торговые люди прямо из первых рук, с возов и лотков, со столбцов и скамей, в лавках и балаганах приобретают у горожан и крестьян разнообразные продукты и изделья, там в рядах продается в розницу привозный иноземный товар. Идет торговля на дворах Немецком, Готском, Псковском, Тверском, Полоцком, Смоленском и Рижском, где находятся склады, где с приезжими гостями по выставленным образцам заключают сделки крупные купцы и по мелочам покупают и обыватели. Наконец, совершается торговый обмен и на набережной Волхова, куда ведет нас картина.

Выдающееся торгово-промышленное значение Новгорода и его большие богатства были результатом многовековой кипучей торгово-промышленной и колонизаторской деятельности даровитого и энергичного населения и создались постепенно. В ходе хозяйственной жизни Новгорода можно наметить три главные стадии. В IX–XI веках была ограниченная промышленность для своих, главным образом, нужд и случайная торговля с юго-востоком и ближайшими центрами Западной Европы. Обмена внутри страны не было, среди незначительного населения при господствовавшем натуральном хозяйстве были слабы спрос и предложение. В XII–XIII веках, когда увеличилось население и стали расти потребности,