Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

вражеских стрел. Для этого служат заборолы[60] – галереи высотою до сажени, выступающие по верху венчатой стены. Чтобы прикрыть защитников сбоку, поставлен забор, чтобы обезопасить их сверху, галерея покрыта кровлей в один или два ската; чтобы можно было поражать врага, в стенках и полу сделаны отверстия. Через первые – круглые, продолговатые и щелеобразные, можно скрытно видеть неприятеля и вести лучный бой, через вторые – открытые дыры в полу – можно лить кипяток, сыпать камень и бить в упор, когда враг полезет на стену. Как и в стене, в заборолах все направлено к прочности: заборолы опираются на выпущенные наружу поперечные бревна тарас, крепко держат забор стенки, построенные поперек: ни обвалить, ни опрокинуть забора нельзя.

По протяжению стен там и сям возвышаются деревянные стрельницы. Одни из них – наугольные – стоят по углам, другие – срединные – посередине стены; одни с воротами – проездные, другие без ворот – глухие. Ворота широки и толсты, почему проезжая стрельница значительно больше, выше и массивнее других. Над воротами – образ праздника, по имени которого называется стрельница и ворота. Стрельницы в несколько ярусов и сложены из прочного леса. Нижние их венцы срублены в обло, с остатком, для большей устойчивости, а все остальные венцы – в лапу, конечно, и здесь для того, чтобы концами не мог воспользоваться при влезании враг. В интересах прочности и шатровая крыша на четыре ската срублена из бревенчатых венцов, постепенно суживающихся кверху. По венцам наложен тес, и для лучшего спада воды и снега, в видах предотвращения загнивания сруба, сделан довольно крутой скат.

Эти стрельницы имеют двоякое назначение. Во-первых, они служат для усиления защиты стен. Поэтому они выступают вперед, чтобы с них можно было пускать стрелы вдоль линии стен и поражать неприятеля, когда он подойдет вплотную к стене. Для защиты же самих стрельниц устроены и на них заборолы на прочных выступах из бревен и сделаны также отверстия в их полу. Во-вторых, эти стрельницы предназначены для наблюдений за окрестною местностью и движениями врага. Для этой цели над наугольной и проездной стрельницами на нашей картине поднимаются так называемые дозорные вышки: они на срубе в рост человека (при равнинности местности каждая сажень сильно расширяет кругозор) и покрыты так же шатром, выпускающим крышу за стенки, чтобы предохранить дозорщика от косого дождя. Там же висит вестовой колокол, иначе называемый сполошным: в него звонят на тревогу, призывая народ к сбору. В некоторых стрельницах внизу есть выходы-«подлазы» – для вылазок, а под одной стрельницей, ближайшей к реке, – «тайнинской», сделан «тайник», подземный ход, ведущий к реке и далее в поле и соседний лес – для бегства в критическую минуту.

За такими укреплениями спокойнее живется в мирное время, за ними – с большей безопасностью – отсиживаются при нападении врага.

А враг может явиться почти всегда. Правда, летом для похода не так благоприятны условия[61]: сплошные леса, большие реки, болотные пространства при очень плохих сухопутных дорогах, и притом редких,– естественное и серьезное препятствие для движения врага. Нет ему расчета перевозить на насадах[62] тысячную рать, не станет он исправлять пути и мостить мосты летом, если можно пройти с меньшей затратой усилий зимой, когда оголятся леса, а болота и реки, скованные морозом, не будут служить затруднением для похода. Зимой более возможно, что «заратится» враг. Татары предпочитали походы зимою, давая летом лошадям отдых и время на поправление. Батый, знакомый со свойствами страны, выбрал для наступления зимы 1237 и 1240 гг. Зимою приходили Ольгерд в 1370 г., Едигей – в 1409 г. Зимою 1382 г. согнал Дмитрий Московский с Переславля Дмитрия Суздальского. Зимою ходила на Казанское ханство в 1375 г. соединенная рать московская и суздальская.

В интересах неприятеля «наехать войною» врасплох – «изгоном», «без вести». В этот период замечается стремление одолеть не столько силою оружия, храбростью, сколько превосходным числом, военными хитростями, обманом, внезапностью нападений.

Нежданно вдруг вырастает враг на порубежье, и порубежные поселяне бегут в город. Летом еще можно спрятаться в лесах, зимою же, в мороз и снег, спастись некуда: трудно укрыться от конников-разгонов, да и уцелев от них, легко погибнуть от стужи и голода. Спешно собирают сельчане свои пожитки, если удается, кое-что прячут в ямы и устремляются в город, оставляя жилище в жертву врагу. Спешат к городу монахи из соседних обителей, попы из приходских подгородних церквей, унося с собою церковный обиход, образа, книги. Тянутся повозки боярских семей из ближайших усадеб, подходят сами бояре (при городней осаде, где кто живет (из бояр в своих имениях), тому «туто сести»), слуги вольные с ратными людьми, набранными из числа живущих в их вотчинах и слуги под дворским (т. е. подчиненные дворецкому князя).

При первом известии о появлении врага у жителей города является мысль пойти на порубежье, чтобы встретить врага там и не пустить его в свою землю: ведь «если войдет он, то хотя мир с ним будет, а много сделает он зла и всю землю опустошит». Но упущено уже время, да и посланные «на выведы» отряды принесли весть, что враг значителен, и трудно ему загородить путь. Тогда осадный воевода[63] решает затвориться в городе и шлет гонцов в разные стороны и к князю, чтобы собирали войско и приходили на помощь. При вторжении неприятеля, кроме ратных людей, становились в ряды войска все способные из горожан и жителей той местности, куда вторгся враг. В помощь этому войску, если оно оказывалось недостаточным, собиралось войско из соседней местности, а в случае крайней опасности – и поголовное ополчение, в которое входили все, кроме слабых, больных и духовенства, которое оставалось молить Бога о победе. При существовании веча горожане на вече решали войны, определяли размеры ополчения. По мере уничтожения вечевых порядков и сосредоточения всей власти в руках князя призвание народа к войне становится исключительным правом князя.

Все в тревоге и с часу на час ждут врага. Дозорщики внимательно всматриваются во все края, чтобы не пропустить появления неприятеля, уследить, с какой стороны он направится к городу, и там можно было изготовиться к отпору.

После нескольких томительных часов наконец на белом фоне снежной равнины показываются темные точки и, нарастая в числе, начинают двигаться по направлению к городу. В дозорной вышке бьют частыми ударами в сигнальный колокол, трубят в трубы, чтобы дать знать всем о надвигающейся опасности.

Быстро по приказу осадного воеводы поджигают строения подгородья, слободы, впускают запоздалых последних беглецов, рубят мост (на картине видны следы от полозьев только что проехавших саней и остатки бревен