Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

дела. Как скоро весь народ всею своею массою переходит в воинов, трудно и опасно отличать мирных жителей от немирных, щадить их жизнь и имущество. С другой стороны, при слабом развитии государственного хозяйства для продовольствия войска нет иных средств, кроме собственности врага. Отобрание же имущества только в меру необходимости для обеспечения продовольствия рати во время похода невозможно при отсутствии правильной воинской дисциплины и строгого повиновения власти начальника. Кроме того, это лишило бы войну главной ее привлекательности в глазах массы народа. С целью дать возможность всем поживиться и для полнейшего опустошения неприятельской страны войско пускается «в разгон», т.е. разделяется на мелкие отдельные отряды, которые расходятся по разным направлениям и разоряют совершенно страну (особенною жадностью отличались охочие люди). Выжечь селения, погубить хлеба, из скота «не оставить ни рога, ни куряти», «землю пусту сотворить»[52] верст на 300 и шириною в 50, или разграбить до сотни волостей было нипочем. Вслед за войском в неприятельскую страну стекаются из порубежных мест все те, кто желал поживиться при полной безопасности, и доканчивают дело опустошения, начатое войском.

В течение почти 234 лет, с 1228 года по 1462-й, по летописям насчитывают свыше 250 войн, из которых 160 внешних нашествий и 90 внутренних междоусобий.

Княжеский доспех XIV в.

Какая же могла быть безопасность в небольшом удельном княжестве, окруженном со всех сторон врагами, в стране, не имевшей естественных преград на границах, и потому совершенно открытых для нападения соседей, которые не хотели пропустить ни одного удобного случая пограбить города и селенья? Какая же могла развиваться экономическая жизнь, когда постоянный страх перед нападением подрывал уверенность в завтрашнем дне, когда каждое нашествие поднимало население, спешившее бежать, укрыться, и отрывало его от труда на долгое время, когда каждое появление врага сопровождалось избиением и полоном людей, уничтожением результатов кропотливой многолетней работы, когда сверх всего население было должно еще платить тяжелые поборы?

Неурядица жизни питала разбои. Разбой[53], «рубеж» (насильственный захват купеческих товаров), плохие дороги, тяжелые, многочисленные и легко возраставшие в числе и размере пошлины, мыт и тамга[54], малое количество свободных денег, слабый кредит, высокие проценты[55] – все это ставило сильные стеснения развитию начинавшей подниматься экономической жизни. А ко всему этому еще присоединялись по временам голод, моровые поветрия и частые пожары. Население таяло, разорялось, вся жизнь мелкого княжества клонилась к упадку.

Но население с князьями во главе не опускает рук, не отдается апатии.

Когда мало-помалу начинают выясняться новые условия, устанавливаться, хотя и малоудовлетворительный, но определенный порядок жизни и появляться моменты относительной тишины и спокойствия (междоусобные войны в XIII и XIV веках не происходили непрерывно, как в Киевской Руси, а прерывались иногда промежутками внутреннего мира и тишины), поднимается работа для ослабления зла, выработка средств для борьбы с тем, что особенно гибельно для жизни.

Первой насущной потребностью было остановить нападения своих и чужих. Но для этого не было в отдельных княжествах достаточных сил. Поэтому оставалось изыскать средства к тому, чтобы при губительных частых вторжениях хотя бы защитить жизнь, имущество и страну. Изнеможение сил, удаляя мысль о наступательных действиях, подсказывало действия оборонительные. Редко, нерешительно и слабо действовала русская рать в открытом поле, предпочитая держаться вблизи укреплений города, затворяясь при первом невыгодном обороте дел за стенами, обороняясь за ними смелее. Отражение, удержание врага ставилось наравне, а то и выше самой решительной победы. С 1228 года по 1462 год на 250 войн приходится 70 известий о битвах и около 180 известий об осадах городов. Лучшим средством для этого казалась постройка укреплений и организация обороны.

С этою целью вблизи границ, обыкновенно у устьев рек, ведущих во внутренние части владений или к стольному городу, ставились крепости-города[56] как наиболее надежный оплот против внезапных вторжений. Прикрывали городами и удобные переправы на реках. Присматриваясь к распределению пригородов по области, можно заметить, что они расположены по окраинам, образуют часто известный круг и строятся в наиболее опасных местах и в то время, когда возникает опасность. Как только проходила необходимость в укреплении для данного места, города падали и исчезали. От степени опасности положения и важности города зависела большая или меньшая сила укрепления. Псков, стоящий среди открытой местности, поблизости сильных врагов, имел четыре стены. Новгород, лежавший среди болот, рек, озер и лесов, делавших его малодоступным в летнее время, до XIV века имел одну стену.

Города были двоякого вида. Одни имели простые укрепления – вал и тын. Это были временные остои, в мирное время пустые (таков, например, город Демонь (Демань), все население которого состояло из церковного причта, дьяка да сторожа). Наполнялись они только при вторжении неприятеля, когда окрестное население сбегалось сюда из поселков, чтобы спасти себя и имущество от врага и отсидеться в осаде. До нашего времени сохранилась старинная детская игра «Городок». Она состоит в том, что кружок участвующих в ней детей назначает место – «городок» и обводит его чертою, отделяющею его от «поля». Внутри черты остается «сторожок». «За горой» – вдали от городка прячется враг – «волк». Играющие в качестве «гусей» разбегаются «по полю» врассыпную вокруг городка и при первом кличе «сторожка»: «Гуси подому, волк за горой!..» стараются скрыться за чертою «городка». В этой игре проф. Леонтович видит пережиток той глубокой старины, когда народ жил врассыпную и во время вражеских набегов спешил за стены, когда из городка, построенного на возвышении, чтобы наблюдать за врагом, сторож, ударяя в набат или призывая криком, давал знать об опасности. По миновании опасности население возвращалось в насиженные места, а город снова пустел до новой опасности. Города другого вида были крупнее и имели не только укрепления, но и постоянных жителей, приютившихся у подножия стен в посаде[57]. При нашествии «посажане» и «бежане» из окрестных сел затворялись в стенах города, у которого жили. Города первого вида имели исключительно стратегическое значение, их рубил князь, считаясь только с военной нуждою. Города-посады второго вида, имея укрепления, являлись в то же время торгово-промышленными пунктами и возникали в связи с хозяйственными потребностями края. В одних местах город давал толчок возникновению посада: поселение дружины, жившей войной и не занимавшейся промышленной деятельностью, побуждало жителей увеличивать количество припасов и товаров. По мере роста спроса подвоз их шел из окрестных сел, и сельское население, увлекаясь выгодою сбыта, переселялось ближе к городу, под прикрытие его стен. В других местах разросшийся посад для своей защиты получал город-осаду, иначе – детинец.

С накоплением богатства, с осложнением обстановки жизни, расстаться с которой и