Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

княгини-вдовы; слуга этот был «волостелем стольнича пути» на озере и «ведал» рыбную ловлю на княгининой половине; ему были подчинены «судом и кормом» рыболовы, жившие в пяти деревнях, расположенных вдоль берега, которые для совместного с волостелем суда и управления выбирали «старосту рыболовля». Набег боярина Ивана вызван был старыми счетами по владению озерными рыбными богатствами; боярин угнал несколько лодок, ограбил имущество волостеля на 30 рублей с полтиною (однорядку, шубу белью, калиту с деньгами) и убил княгининого слугу Алешку.

На крик волостеля прискакали княгинин псарь и соседние крестьяне; они бросились в погоню за грабителями, захватили боярина и привели его к князю. Через несколько дней был назначен суд; тем временем известили о случившемся княгиню-вдову, которая и прислала своего боярина введенного; Суд совершается в присутствии стоящего тут же у крыльца княгининого боярина, который представляет интересы княгини-вдовы. Таким образом, перед нами суд «смесный». Волостель смиренно стоит направо от зрителей, без шапки; провинившийся боярин Иван с ним задорно объясняется; ближе, спиной к зрителям, стоит княгинин боярин. Старик-волостель рассказывает: «Боярин Иван нас угонил со своими многими людьми… да нас, господине княже, и псаря княгининого учали бити и саблями сечи, а мы, княже, у них отбилися, да на том бою у соцкого, у Филата, саблею ногу отсекли». Показание потерпевшего вполне подтвердилось, да и боярин Иван не отрекается, и князь, поговорив с своими «думцами», обязывает боярина вернуть ограбленное и уплатить два рубля за Алешкину голову княгине да два рубля – в свою княжескую казну. Такого рода наезды при отсутствии государственной власти поневоле заставляли мелких своеземцев (землевладельцев) «бить челом для береженья», т. е. искать защиты и покровительства «от сильных людей насильства» у князей, монастырей и крупных бояр-землевладельцев; это обозначалось термином «закладываться».

Покончив с одним делом, наш князь должен будет разрешить еще другое дело, где ему также понадобится содействие его бояр, так как в случаях более важных имена бояр, участвовавших в решении дела, прописывались в акте, излагавшем приговор бояр, чтобы впоследствии можно было сослаться на них, если князь умрет; тогда они подтвердят, что грамота настоящая, княжеская; это тем более необходимо, что наш князь писать не умеет: «книгам не учен беаше», а только «книги духовные в сердце своем имяше». Дело в том, что уже давно слуга вольный Тит Мартьянов, дожидающийся в сторонке своей очереди, бил князю челом о том, что-де «у князя есть остров Шабуров с Черным озером, вниз рекою Быстрицею на усть Моломы; а тот де остров и озеро дичь, на оброце не бывал ни за кем, и ныне на оброк и во лготу и в поместье не отдан никому, и к волости не приписан ни х которой», и его бы, Тита Мартьянова, «пожаловати», за службу, «что он служил, зиме и лете по вся годы, дати ему тот остров и с Черным озером на лготу, и сыстоки и со всеми угодья, которые на том острову». И князь Тита Мартьянова пожаловал, дал ему тот остров Шабуров на два года на лготу: тем ему островом и озером и со всеми угодьи, что на том острову, владети; а как отбудут лготе урошные лета, и Титу Мартьянову с того острова после лготы давати оброку, з году на год, по две гривны Мартьянов вместе с тем выпросил льготу от яма[42] и всякой тягости на 5 лет для крестьян-старожильцев и на 10 лет для новоприходцев, которых он переманит к себе «с иных сторон»; он просит при этом, чтобы «в его околицу» не въезжали ни по что праветчики и другие княжеские слуги; а кто у него в той вотчине и селе с деревнями «имет жити (из) людей, ино ведает их сам Тит Мартьянов или кому прикажет». Вольный человек Мартьянов, по-видимому, человек бывалый и со средствами: он стоит, скрестивши руки, с довольно независимым видом: на его сапогах, шапке и рубахе расшиты узоры. Наш князь не прочь будет удовлетворить его просьбу и даже назначить его «волостелем» в качестве органа местного управления на арендном начале: он выговорит себе тогда половину сборов, оброчных, судных и иных. Однако князь в своей духовной не забудет упомянуть: «…а Шабуров остров с Черным озером, что есмь дал Титу Мартьянову, аже иметь сыну моему которому служити, остров и с озером будет за нимь; не иметь ли служити детом моим, тот остров отоимуть». Князь властен и один разрешить дело, но он советуется со своими боярами, имена которых и будут записаны в акте вместе с именем дьяка, его писавшего. Таким образом, перед нами, у крыльца, боярская дума в ее простейшем составе; члены ее – бояре введенные и путные – ответственные свидетели и сотрудники князя по делам управления и суда, целовавшие на том крест. Князь слушает их и думает с ними «добрую думу, кая бы пошла на добро».

Обсудив важнейшие дела со своими боярами и поставив приговор, князь обращает свое внимание на других лиц, стоящих у крыльца. На дальнем плане за боярами дворные люди или дворяне, которые состоят при князе для личных услуг или особых поручений; их двое: это младшие дружинники, иногда даже княжеские холопы; они служат ключниками, тиунами, дьяками, судебными приставами; «кто на кого челом бьет, дворяне и подвойские позовут к суду»; в военное время, подобно боярам и слугам, дворяне превратятся в воинов. А теперь у каждого из них есть дело к князю, и они, как младшие, терпеливо ждут, когда князь обратит внимание и на них: один из них наметил себе в жены девицу, живущую у княгини в тереме, и намерен перейти на службу к княгине-вдове вместе с новобрачной; так как дело почти уже слажено взаимным соглашением дяди и племянницы, то дворянину придется уплатить лишь «выводную куницу»; другой обратится к князю с подобной же просьбой, но, так как новобрачные останутся в том же имении, с него князь возьмет только или «новоженый убрус» (полотенце) или 4 деньги.

Поодаль налево стоит захваченный с поличным тать, который думал воспользоваться княжеским хомутом; его связали и привели княжеские холопы. Князь поручит разобрать это дело своему боярину введенному – конюшему.

В полдень, покончив все дела, князь с боярами отдохнет за обеденным столом и подкрепит свои силы крепким стоялым медом. После обеда все улягутся спать в прохладном месте и будут спать до вечерни. К вечеру пригонят княжеское стадо: коров, овец, баранов[43]. Сельскохозяйственные и домашние работы будут прерваны, до следующего дня. А назавтра ждут князя новые заботы, подобные тем, которые он пережил накануне.

Время близится к осени.