Кэшбэк с Того Света - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

холодильника, ровно, носком к стене. Правая нога, в чистом белом носочке, вытянулась в сторону котика и ритмично, нежно, с точностью метронома гладила Котю по животу.

Одна рука держит двести килограммов. Вторая рука ведёт швабру восьмёркой. Нога чешет кота. Человек стоит на одной ноге, как фламинго, и мурлычет босса-нову.

Котя выглядел таким довольным, будто наконец достиг всего, ради чего родился.

— Фина кроссовок сняла, — сказал я вслух, сам не зная зачем.

— А как же, — кивнула Зина. — Она сначала в кроссовке хотела, а потом посмотрела на подошву, на кота, и разулась. Чтоб шерсть не пачкать. Понимающая девочка. Воспитанная.

Фина, услышав своё имя, повернула голову и посмотрела на меня своими огромными голубыми глазами.

Взгляд был знакомый. Виноватый, вопросительный, немного тревожный. «Я правильно вымыла пол?» Тот же взгляд, с которым она стояла над разорванным крабом.

Только теперь у неё в руке была не клешня, а холодильник.

Я вздохнул и показал ей большой палец.

— Хорошо, Фина. Пол отличный. Правда, отличный.

Она чуть заметно кивнула, довольная, и снова вернулась к своим восьмёркам. Котя от нового захода носочка выдал такое урчание, что чашка на прилавке тихо задребезжала.

— Крот, — прошептал Стас, подобравшись ко мне вплотную. — Она же кота ногой чешет. Ногой. Ты понимаешь, какой это охват? Милота плюс жесть плюс кот. Это ж алгоритм сам разнесёт.

— Стас.

— Чё?

— Если ты сейчас поднимешь телефон, я скажу ей, что ты пришёл водки в долг просить.

Он посмотрел на Фину, на бак за окном, потом снова на меня, и медленно опустил руку.

Инстинкт самосохранения у него вынули, но, видимо, простую арифметику оставили. Это радовало.

Лера тем временем немного пришла в себя и снова смотрела на Фину, уже не с ужасом, а с тем сосредоточенным прищуром, с которым она обычно что-то записывала в блокнот.

— Она ведь даже не потеет, — сказала Лера негромко. — Смотри. Дыхание ровное. Пульс на шее не видно. Денис, если бы ты поднял этот шкаф, у тебя бы через десять секунд руки тряслись.

— У меня бы через две секунды позвонки тряслись. Если бы там осталось, чему трястись…

— Вот именно. У неё тело не воспринимает это как нагрузку. Для неё этот холодильник весит как чайник.

— Ну хорошо хоть чайник у нас есть, — вставила тётя Зина, — я кипяточку налила, Дениска, кружка чистая, как всегда. Сахар в банке.

Она уткнулась в сканворд.

Фина никуда не торопилась. Ей никто не сказал «опускай», а сама она инициативы не проявляла из принципа. Так и стояла на одной ноге, ладонью удерживая в равновесии двести килограммов стекла и лимонада, а второй ногой в белом носочке размеренно гладила Котю по животу.

— Она так и будет стоять? — шёпотом спросила Лера.

— Пока не скажу.

— Так скажи.

— Сейчас. Дай насладиться. Я под этот чёртов холодильник с самой первой смены подлезть не мог, чтобы там протереть…

Стас насладился быстрее всех. Он уже прошёл через остатки красной лужи, оставив на линолеуме два кроссовочных следа, и теперь стоял перед Финой, оценивая её взглядом человека, который в жизни видел очень много спортзалов и очень мало логики.

— О, фитнес-бикини? — с одобрением протянул он. — Кор хороший, уважаю. Плечо стоит, спина прямая. Ты на сушке или так?

Фина посмотрела на него, чуть наклонив голову. Так она смотрит на всё, чего не понимает: на Толика в банке и на кофемашину.

— Не отвечает, — сообщил Стас мне через плечо. — Стесняется, наверно.

— Она немая, Стас.

— Да ладно. Ну, зато не спорит. Мечта, а не девчонка.

Он шагнул ещё ближе, потянулся и по-хозяйски хлопнул ладонью по боковой стенке холодильника.

— Че ты одна корячишься. Давай помогу, я в зале двести в становой тяну.

— Стас, — начал я. — Не на…

Но Стас уже стоял под шкафом. Он расставил ноги, выдохнул, как на разминке, и взялся двумя руками за нижний край холодильника, ровно рядом с ладонью Фины.

Она перевела взгляд с его лица на его руки. Потом на свои. В голубых глазах что-то щёлкнуло, как в автомате с газировкой, когда тот принимает монету. Человек взялся за груз. Человек хочет перенять груз. Задача понята.

Фина разжала пальцы.

Двести килограммов пошли вниз одним движением, без разгона, как нож гильотины. Стас даже не успел изменить выражение лица. Он всё ещё улыбался.

Я не помню, как оказался рядом. Помню только, что орал что-то без гласных, что пол ударил в подошвы, а плечо ушло под нижний край шкафа. Потом весь мир сжался в одну точку между лопатками.

В позвоночнике хрустнуло так громко, что я услышал это ушами. Колени поехали, глаза полезли из орбит, а перед носом качнулась этикетка «Дюшеса» и одна прилипшая снизу жвачка.

Всё это заняло меньше секунды.

А потом холодильник просто перестал весить. Тяжесть ушла с плеча, как выключенный свет, и я увидел над собой ладонь Фины, снова лежащую на кромке шкафа. Она держала его так же ровно, как минуту назад, а на меня смотрела сверху вниз с таким испуганным лицом, будто разбила любимую кружку хозяина.

Я выполз из-под холодильника на четвереньки и какое-то время просто дышал. Поясница ныла так, будто по ней проехал трамвай, потом вернулся и проехал ещё раз для верности.

Стас отряхнул ладони и покрутил плечами.

— Ух, тяжеловато. Чёт я обосрался, сорян. Угол не тот взял, надо было с колен. Нормально вы его поймали, пацаны.

Я поднял голову.

Он стоял и разминал кисти, как после жима лёжа. Ни капли пота, ни дрожи, ни бледности. Человека только что почти расплющило до толщины постера, а он обсуждал технику подхода к тяжестям.

Лера была права: без страха этот парень труп, вопрос только в дате и графе «причина».

— Стас, — прохрипел я, вставая и держась за спину, — ты понимаешь, что тебя сейчас чуть не убили?

— Да ладно, кто?

— Холодильник.

— Так поймали же. Не, ну а чё, я реально думал, она вдвоём хочет.

— Она думала, что ты хочешь один.

— Ну так спросила бы!

— Она немая!

Лера подошла, не спеша, и остановилась рядом со мной. Она смотрела на Стаса очень спокойно, как смотрят на стрелку прибора, который показывает ровно то, что ты и предсказывал.

— Я говорила, — сказала