Кэшбэк с Того Света - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Потом её рука медленно поднялась к шее и вытащила из-под водолазки обсидиановый кулон.

Камень молчал. Ни инея, ни холода, обычная чёрная стекляшка на цепочке. Лера покрутила его в пальцах, будто он мог ошибиться, и снова уставилась на Фину.

— Денис.

— Да.

— Кулон молчит.

— Я вижу.

— Ты мне не сказал, что она поднимает холодильник одной рукой.

Я потёр шею. Есть у меня такая привычка, когда виноват и знаю об этом. Действительно, я упоминал в разговоре с Лерой про стычку с гигантским крабом на складе, но без подробностей.

— Забыл. Столько всего навалилось. Ну и стажёрка у меня, как оказалось, слегка… тяжелоатлет. Экстренный найм, резюме я не читал. Там вообще было одно слово: «годна».

— Слегка тяжелоатлет.

— Ну, средне.

— Она не использует Изнанку, — тихо сказала Лера, и голос у неё сел. — Ты понимаешь? Кулон бы вопил. Это чистая физика. У неё мышцы и кости работают так, как у человека они работать в принципе не могут. Костная ткань не выдержит такой нагрузки, сухожилия порвутся. Значит, там уже не совсем костная ткань.

Она сглотнула.

— Неужели Сергунька её так… собрал?

— Собрал, разобрал, перепрошил. Не знаю, Лера. Я знаю только, что она моет пол лучше меня и ни разу не попросила аванс. За дошик работает, короче, плюс спальное место.

— Слушайте, — оживился Стас, — а она может «Гелик» поднять? Ну чисто для контента. Батя бы оценил.

Мы с Лерой посмотрели на него одинаково.

— Что? Я ж просто спросил.

И тут из-за прилавка раздался голос, который я, честно говоря, уже не ожидал услышать.

— Дениска! Ну наконец-то!

Тётя Зина сидела на своём табурете, откинувшись на стену, и держала в одной руке чашку чая, а в другой сканворд «Тёщин язык». Очки на цепочке висели у неё на груди, ручка торчала за ухом, фиолетовый одуванчик на голове был примят с одной стороны, как будто она успела подремать. И проснулась лишь сейчас из-за звука наших голосов.

На лице у неё застыло выражение, которого я не видел ни разу за все смены. Умиротворение. Полное, благостное, почти церковное.

— Три года, — сказала она, послюнявив палец и переворачивая страницу. — Три года я Директору пишу: пришлите грузчика нормального, под холодильниками помыть. Там же пыль, там же тараканы жили, я одного с усами видела, он мне кивнул. А Директор мне что? «Оптимизация штата». Тьфу.

Она махнула сканвордом в сторону Фины.

— А тут девочка пришла. Молча взяла, подняла, помыла. Ни капли не расплескала, ни разу не закурила. Золото, а не девочка! Ты где её взял, напомни?

— На улице, — честно ответил я. — Дождь был.

— Вот. С улицы люди лучше, чем с сайта этого вашего. С сайта одни курьеры приходят, у которых руки из одного места.

Лера смотрела на тётю Зину так, будто увидела вторую аномалию за минуту.

— Зинаида Петровна, — осторожно начала она, — вас не смущает, что она держит холодильник одной рукой?

— А чего смущаться, — пожала плечами Зина. — Сильная девочка. Родители, значит, хорошо кормили. В деревне росла, небось, на парном молоке. Экология там, воздух. Не то что тут, у вас, в интернетах ваших.

— Это не совсем про экологию… скорее про физику…

— Ой, да какая физика, девочка! — Зина отмахнулась от неё сканвордом, как от мухи. — Мы в Советском Союзе на картошку ездили, по два мешка на себе таскали. И ничего, не жужжали. А вы сейчас сидите, глаза в телефон, энергетики эти хлещете, а там что? Сахар один да кофеин. Вот у вас и нет сил даже дверь придержать. Пример берите с Финочки!

Она ткнула ручкой в Стаса, который как раз пытался незаметно достать телефон.

— Ты. Ты вот придержал бы холодильник?

— Я… у меня спина, — растерянно сказал Стас. Видимо, подслушал мою любимую отмазку.

— Спина у него. Двадцать лет, спина. Осподи-и-и.

Я решил перевести разговор на более насущное. Например, на кровь.

— Тёть Зина, а это что? — я кивнул на лужу. — Кто-то пострадал?

— Ага, «Добрый» пострадал. Томатный, два литра. Десять пакетов, целая полка. Ты вычитай из выручки, я на бумажке записала.

— А кто разбил?

— Да Сиплый, кто ж ещё, — вздохнула Зина. — Алкаш очередной, выписался недавно из диспансера, у гаражей живёт. Зашёл, начал водку в долг просить. Я ему говорю: в долг у нас касса не отпускает, иди проспись. Он буянить. Витрину пнул, полку задел, весь сок на пол, вон ошмётки пакетов. Ругается, руками машет.

Она отпила чаю.

— Я только сказать успела: «А ну пошёл отсюда». Всё. Больше ничего не говорила, Дениска, ты меня знаешь, я лишнего не говорю.

— И что?

— И Финочка его аккуратненько взяла. Одной рукой за ремень, другой за воротник. Подняла, в воздухе так сложила, знаешь, пополам, как чемоданчик складывают. Вынесла на улицу и в бак опустила. Мусорный, у крыльца. И крышечкой прикрыла.

Тётя Зина умилённо покачала головой.

— Даже не помяла. Тишина теперь, благодать. Ни матов, ни песен. Я сорок минут кроссворд решала, никто не мешал. Первый раз за три года.

Стас сдавленно хрюкнул. Лера очень медленно сняла с себя кожанку, повесила на крючок и села на ящик с минералкой. Кажется, ей нужно было немного отдохнуть от реальности.

— Она его… в бак, — повторила Лера.

— Ну а куда? Он же мусор. Пьяный человек днём в магазине это мусор, детка, я тебе как кассир с сорокалетним стажем говорю. Где ему ещё быть?

— И он там?

— А где ему быть, — Зина пожала плечами. — Крышка тяжёлая, он с похмелья, пока не проспится, не вылезет. Может, выспится хоть раз по-человечески.

Я подошёл к прилавку ближе и только тут заметил ещё одну деталь, которую с порога упустил из-за холодильника.

Котя.

Мой заместитель по безопасности лежал на картонке рядом с Финой, кверху пузом, раскинув лапы во все четыре стороны. Белая манишка торчала вверх, хвост свисал с края, а из недр рыжего тела шёл звук, который я обычно слышу только в самые лучшие моменты его жизни. Так работает трактор «Беларусь» на холостых.

Фина теперь стояла на одной ноге.

Босой, если точнее. Правый кроссовок она каким-то образом сняла и поставила у ножки