Кэшбэк с Того Света - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

исключительно для госучреждений. Выше побелка с жёлтыми потёками. Пахло старой бумагой, пылью от папок, мокрой обувью, сигаретами из открытой форточки и растворимым кофе, заваренным в литровой банке.

— Вот, — сказал я Стасу. — Банка.

Она стояла на подоконнике под форточкой, до половины залитая чёрной жижей, с ложкой внутри. На ложке сушилась… ну наверное чья-то судьба.

У стены жались два стула с дерматиновыми сиденьями, порванными и заклеенными скотчем. На таких стульях сидят люди, которые пришли писать заявление на соседа за перфоратор в воскресенье. Сейчас стулья были пусты, но вмятины на них хранили форму зада последней бабки.

Напротив висел стенд, пробковый, обтянутый стеклом. Кнопками криво приколоты плакаты: «Осторожно, телефонные мошенники!», график приёма, памятка о том, как вызвать участкового через приложение, которое явно никто не устанавливал. И не будет.

Там же фотографии сотрудников в форме, три штуки, с подписями «Ст. участковый уполномоченный», «Участковый уполномоченный», «Стажёр».

На третьей фотографии, стажёрской, лицо вышло смазанным. Как будто человек дёрнулся в момент съёмки. Или как будто плёнку засветило. Я скользнул взглядом мимо и не задержался, потому что сзади Фина уже присела на корточки и потрогала пальцем линолеум.

Пол был грязный. Не по-магазинному грязный, а по-казённому: серые разводы от тряпки, которую не выжимали с прошлой пятилетки, чёрная полоса вдоль стены, куда швабра не дотягивалась. Фина посмотрела на пол, потом на свою швабру, потом на меня, и я прочитал в её голубых глазах простое желание.

— Нет, — сказал я. — Это не наш пол.

Она наклонила голову.

— Не наш. Чужой. За него нам не платят. Вот когда заплатят, тогда может быть, а так…

Аргумент про оплату Фина поняла лучше всех остальных. Выпрямилась, прижала швабру к плечу, как винтовку на посту, и застыла возле стенда.

— А тут камеры есть? — Стас обшаривал взглядом потолок с профессиональным интересом человека, который планирует снимать горячий контент. — Слушай, Крот, а если Артуру сказать, что мы ходили в полицию с рогатой девчонкой и шваброй, он же за такое серию сделает. «Изнанка. Спецвыпуск».

— Если ты произнесёшь слово «Изнанка» внутри этого здания, — очень спокойно сказала Лера, — я лично сдам тебя дежурному как человека, у которого бред и нет документов.

— У меня есть документы.

— У тебя есть паспорт, с которым ты расплачивался кровью в клубе. Хочешь проверить, что там сейчас написано в графе «место жительства»?

Стас впервые за день задумался. Достал паспорт, полистал, нахмурился, убрал обратно.

— Чё ты гонишь, всё норм там. Пока.

— Ключевое слово услышал?

— Услышал. Ну и ладно.

Из открытой двери кабинета справа доносился стук по клавиатуре. Ровный, монотонный, без пауз на раздумья. Так печатает человек, который перепечатывает, а не пишет. Я шагнул к двери, потому что кто-то должен был шагнуть первым, а Фину с её шваброй наперевес вперёд пускать не хотелось.

Кабинет по первым ощущениям показался размером чуть больше моей подсобки, только без матраса и с худшим освещением. Три стола из дешёвого ДСП стояли вплотную, углом к углу, так что пройти между ними мог только очень худой человек или очень настойчивый. Два стола пустовали, если не считать папок. Папки лежали кипами, стопками, башнями, с надписями «Дело №» и номерами, которые расползались от чернил. На одной башне сверху стояла кружка с высохшим кольцом кофе на дне. Судя по слою пыли на кружке, дело тоже давно высохло.

За третьим столом сидел сотрудник.

Он перебирал стопку заявлений. Я видел их сверху: одинаковые бланки, одинаковый почерк с наклоном влево, одинаковая формулировка про шум после двадцати трёх ноль-ноль. Сотрудник брал верхний лист, читал, ставил галочку в углу, откладывал влево, брал следующий. Галочка, влево, следующий. Форма на нём сидела ровно, погоны младшего лейтенанта, аккуратно подстриженные волосы над воротником.

А лица у него не было.

Просто гладкая кожа от линии волос до подбородка. Ровная, чуть желтоватая, как пергамент старой папки, без глаз, без носа, без рта. Ни шва, ни складки. Если бы мне сказали, что это манекен из магазина спецодежды, я бы поверил, но манекены не ставят галочки.

Поясница дёрнула так, что я чуть не согнулся. За спиной Лера коротко выдохнула, и я услышал, как тихо щёлкнул её кулон, будто на нём треснула корка льда. Фина рядом наклонила голову, с любопытством поблескивая глазенками. Стас заглянул мне через плечо и присвистнул.

— О, чел. Это у него косметика такая? Типа тональник на всё лицо, я такое видел у одной девки в тиктоке…

Лера наступила ему на ногу. Своим ботинком на платформе. Стас не ойкнул, только удивлённо посмотрел вниз.

Сотрудник продолжал перебирать заявления. Галочка, влево, следующий. Он не повернул голову на голоса и не ускорился. Просто работал, и в этом движении было что-то настолько привычное, настолько казённое, что мне на секунду стало понятно, откуда берутся такие.

Никто его не проклинал и не ел. Его просто посадили под эти папки, и папки сделали своё дело, медленно, аккуратно, галочка за галочкой…

Я поймал себя на том, что поправляю бейджик на жилетке, которой на мне сейчас не было. Пальцы сжали пустоту на груди, и это отрезвило.

Значок Ильича под рубашкой был тёплым. Не горячим, не ледяным, обыкновенным тёплым, как металл, полежавший в кармане. Хороший знак или плохой, я решить не успел.

— Здрасьте, — сказал я максимально нормальным голосом, тем самым, которым разговариваю с бабушками про свежесть хлеба. — А майор Гущин у себя?

Пауза длилась ровно один лист. Галочка. Влево.

Потом рука с ручкой медленно поднялась, оторвалась от бумаги и вытянулась в сторону коридора. Ручка указывала на самую дальнюю дверь, в конце, где над проёмом горела тусклая лампочка и виднелась приоткрытая щель с жёлтым светом.

Рука не дрожала. Ручка была самая дешёвая, синяя, с обгрызенным колпачком.

— Спасибо, — сказал я.

Рука опустилась обратно. Следующий лист. Галочка.

Мы стояли в коридоре и смотрели на дальнюю дверь. Из-под неё тянуло сигаретами и тем же кофе из банки, а ещё чем-то, что пахло как обычный уставший человек, и это почему-то успокаивало.

— Ну чё, — Стас первым шагнул вперёд. — Пойдём?

Фина перехватила швабру поудобнее и пошла за ним.

Дверь в конце коридора открылась не сразу. Сначала я постучал, потом изнутри сипло сказали «да заходите уже», и только после этого доводчик соизволил пустить нас внутрь.

Кабинет был размером с два моих холодильника из Магаза