Не Альфа волчьей стаи - Ольга Сурмина

— Завтра я вернусь за тобой. Со стаей или один… не знаю, но я вернусь. Будь готов. Тебе нужна перезагрузка.

— Окей. Иди, уже поздно. Мне надо принять таблетки и прилечь.

Марлен отпрянула от стены и стала нервно красться в сторону ванной. Сердце по-прежнему стучало в ушах, от невыплаканных слёз краснели глаза. Дойдя до ванной, девушка юркнула внутрь. Скинула халат, взяла душевую лейку и встала под горячий душ. Некоторое время из коридора ещё доносились слова, которые сложно было разобрать, но потом раздался хлопок входной двери, после которого всё стихло.

Вода сильно обжигала кожу, но сейчас Йорфер даже не чувствовала боли. Эта вода помогала спрятать мокрое по другим причинам лицо. Помогала не выглядеть полной дурой хотя бы перед самой собой. «Баланс близости» — эхом звучало в ушах. Какой ещё баланс близости? Разве он не хотел проводить с ней время, не предлагал пикники и всё прочее?

…или Нолан заранее знал, что жена откажется, так что мог позволить себе быть внимательным? Мог позволить себе сделать шаг, зная, что не получит ответного? И потом не придётся пятиться.

«Я не знаю, зачем ему всё это, я не понимаю, что происходит», — шептала она, таращась на душевую лейку. «Я ни черта не понимаю. Он сидит на таблетках, ему в самом деле нужна женщина, чтобы его „стабилизировать“? А стабилизировать от чего? Я даже укушенных волков не знаю, которым так сильно нужна „стабилизация“. Что с тобой не так, Нолан? И почему именно я? Раз ты меня не любишь, раз я не так уж и нужна тебе, то почему я?»

Над чёрным лесом висел огромный кусок мутной луны. Иногда снаружи доносились тяжёлые пугающие трески.

Послышался скрип двери в ванную. Внутрь медленно вошёл Бета, а затем так же медленно прикрыл за собой дверь, глядя на бортик ванной. Йорфер тут же закрыла себя руками и нервно отвернулась, чтобы тот не видел её лица. Болезненно красного, опухшего и таких же красных белков глаз.

— Нолан, я не одета. Я всё понимаю, но, пожалуйста, дай мне помыться. — Она почувствовала в горле ком. Достаточно жёстко сказала? Достаточно… правдоподобно отстранённо?

— Ты тут уже давно, так что я подумал. — Мужчина прикрыл глаза. — Не хочешь принять ванну со мной? Потому что… почему бы и нет.

Марлен поджала губы. Он не требует, не настаивает, он… спрашивает? Удивительно. И неожиданно. И странно.

— Наверное, в следующий раз. Я уже помылась, сейчас буду вылезать. Жарко тут, у меня голова разболелась.

— Да. Жарко, — отстранённо пробормотал Бета, затем медленно поднял на жену глаза. Та вновь нервно отвернулась, словно пыталась смыть с себя остатки мыла. Кайзер пару секунд на неё смотрел, после чего также хрипло продолжил: — У тебя глаза красные. Всё в порядке?

— Да, конечно, это от жары, — девушка нервно, фальшиво улыбнулась. — Сосуды полопались. Нормально. Вылезу и пойду посплю.

Он медленно кивнул, правда, оставался стоять. Никуда не уходил. Застыл рядом с дверным проёмом, иногда глядя на её ноги, иногда на своё смазанное отражение в луже воды рядом с ванной.

Бойся, я с тобой

Она вновь попыталась отвернуться. Пыталась спрятать, как при его виде с новой силой дрожали уголки губ. Прохладные потоки воздуха из коридора заставляли мерзнуть, Марлен вылезла из ванной и накинула на голое мокрое тело халат, который тут же начал к нему прилипать. Мокрые волосы стояли торчком, взгляд носился по мокрому кафелю, по запотевшему мутному зеркалу.

Очень уж не хотелось смотреть на его тело. На волосы, которые лежали на груди. На знакомый квадратный подбородок. Девушка проглотила очередной ком, взяла пасту и щётку. Как ещё отсрочить момент, когда придётся проходить мимо него? Когда придётся просить уйти с прохода?

Мята обжигала рот. Когда Йорфер сплюнула, то увидела кровь на пене. Слишком уж сильно давила, настолько, что не ощущала ни жжения, ни боли. В мутном отражении всё ещё потного зеркала она видела его силуэт.

Шаг. Шаг. Ещё шаг.

И вот перед лицом его грудь. Взгляд цепляется за ключицы, широкие руки. За странную, болезненную бледность.

— Могу я, ну, пройти? — Марлен сильнее наклонила голову, таращась себе под ноги.

Он медленно поднял руки. Осторожно, но хватко взял её за предплечья. Что сейчас было на его лице — она не знала и знать не хотела. Может, раздражение. Может, смятение или непонимание. Или подозрительность.

— Тебе плохо, — как-то печально пробормотал Нолан. — Я чувствую это. Запах. Гормоны. Настолько плохо, что их не успевает смыть вода. Скажи, в чём дело. — Ладони скользили выше, и через пару секунд уже гладили скрытые под халатом лопатки. — Это потому что Генри приходил? Тебе настолько невыносимо его видеть?

— Нолан, я… — Она сжала зубы, чтобы не разрыдаться. — Голова. Болит очень. От нервов, от жары. Я… я не буду спать с тобой сегодня. В смысле… в смысле секс.

— Хорошо, — вдруг сказал мужчина и погладил жену по мокрой голове. — Конечно. Болит — значит, не сегодня. Идём в спальню.

Марлен едва не вскрикнула, когда почувствовала, что муж поднял её на руки. Выключил свет в ванной и через тёмный коридор понёс наверх.

Тишину резали лишь его медленные шаги и тяжёлое, шумное дыхание. Горячий, просто обжигающий, несмотря на свою бледность. Ублюдок, который выжёг из подкорки образ юношеской влюблённости. Образ Генри.

Выжёг, но ничего вместо него не оставил. Лишь разодранное пепелище. И сейчас, несмотря на внезапную нежность, он нёс на руках кого угодно, но не человека. Симпатичную игрушку, стабилизатор собственного напряжения, инкубатор, если той повезёт. Но не человека. Товар, который ему подарили. И этот товар был желанен. Потому что… симпатичный, не более того. Был импульсивной прихотью, прямо как бесполезная покупка в магазине у кассы.