Не Альфа волчьей стаи - Ольга Сурмина

просто злит её зацикленность на тебе. Может, я просто ревную то, что должно быть, вроде как, моим, чёрт его знает, — вновь раздался хриплый режущий смех. — Раньше я знал, что делать. У меня был план, я шёл по этому плану. А теперь…

— Всегда можно всё прекратить, — продолжил Генри. — Если тебя заебало решать, ждать, давай пойдём простым путём. Не будем надеяться на судьбу, а сделаем наверняка, пока ты к ней не привязался. Потом уже может стать поздно. Я не могу смотреть, когда ты такой вот! И если от неё нет никакого толка, то смысл её держать рядом с тобой⁈

— Пока она будет продолжать находиться здесь, — процедил Нолан сквозь зубы. — Потому что я так хочу. Подожду ещё. Присмотрюсь ещё. Поиграю ещё.

— Ну ладно, — Альфа вздохнул. — Лишь бы тебе хуже в процессе не стало. А так… играй, сколько угодно. С твоим планом у тебя уйма времени на раздумья. Если за это время у тебя кукуха совсем не поедет, конечно. Может, дозу ещё поднять?

— Я надеюсь, это временное помутнение, и на следующей луне мне станет лучше.

— Да… брат, ты горячий — пиздец. Может, в лес? Раньше времени? Немного восстановишься и вернёшься.

— Может, — раздался очередной вздох. — Завтра. Сегодня останусь здесь. Поваляюсь с молодой женой. Попытаюсь снять напряжение другим путём.

Марлен вытаращила глаза, нервно уставившись на пол. Пульс гремел в ушах, пальцы вздрагивали сами собой. А что, собственно, происходит?

Она сама не могла понять, почему, но его слова резали. Так сильно, что хотелось заплакать. Разреветься прямо тут, сползти по двери и выплакать через слёзы всю свою жизнь. Начиная с того дня, как она стала готовиться быть женой Генри, заканчивая этим вечером. Чтобы воспоминания поблекли, как старые фотографии, чтобы в душе больше ничего не осталось.

Почему было так больно, она сама не могла понять. Наверное, несмотря на новость о том, что Нолан «выторговал» её у Альфы, ей всё же хотелось верить, что он её любит. Несмотря на предстоящий неизбежный развод… любит. Оттого и пошёл на всё это, оттого обманом заставил её принадлежать ему.

Она не знала, как выглядит любовь. У неё её никогда не было. Девушка толком даже сама не знала, как любить. Но очень глубоко внутри надеялась, что сильные чувства могут выглядеть как зло. Как грязная манипуляция, как фраза: «нет, ты не уйдёшь», не терпящая возражений.

«Да, он мудак, но, возможно, я так сильно ему понравилась, что он не мог по-другому?» — постоянно звенело где-то в подсознании. «Да, он мудак, но, получается, только он сделал всё, чтобы я была с ним?» «Может, это значит, что он просто влюбился в меня?»

«Очень сильно?»

Марлен пыталась найти подтверждение этих мыслей в его взглядах, жестах. В его странных улыбках. Иногда ей даже казалось, что она находила. И чувствовала ужасающее, стыдное тепло внутри себя. Чувствовала желание стать слишком близко рядом с ним и снова посмотреть ему в глаза. Хотя бы на мгновение, перед тем как снова придётся нацепить маску стервы, чтобы играть по правилам и спасти сестру.

Правда, чем больше времени проходило, тем сильнее Йорфер искала в голове другие пути спасения сестры и родственников от гнева безумной волчицы Жаклин. Другие способы. Иногда она даже давила в себе импульсивное желание рассказать всё мужу. Может, вдвоём у них как-то получилось бы с этим справиться. Может… он бы выслушал и не делал поспешных решений, он же умен.

Это было безумно стыдно и даже в какой-то мере больно. Глубоко в душе хотеть остаться с тем, кто обманом вырвал её из рук любимого в прошлом Альфы. Но Альфа никогда так не парился ради неё. И не стал бы, девушка это точно знала. Он просто на неё… забил.

«Что же это получается?» — уголки губ дрожали и ползли вниз. «Меня никто никогда и не любил, выходит? Даже ты?»

Она схватилась за плечи и обречённым взглядом уставилась на пол. Возможно, это предсказуемый исход с учётом жизни, которую Марлен должна была прожить. Она — аксессуар. Набор приличных генов, носительница приятной внешности, инструмент для снятия напряжения. Для чьей-то стабилизации. Но никогда не личность, ни разу не человек.

Ожидаемо, наверное. Хотя ей наивно хотелось думать, что может быть по-другому. Что кто-то на неё посмотрел и тут же для себя решил: «это то, что мне нужно, это оно, и я пойду на всё, чтобы эта женщина была рядом со мной».

Романтизированный бред отчаянного человека. Её, получается, на самом деле никто никогда не любил. Возможно, Аделина, и то не факт. Йорфер до сих пор не знала, считает ли её сестра себя лучше во всём, или это был необдуманный, ничем не подкреплённый вопль Генри.

Дыхание сбивалось. Ей было страшно от мысли, что она стала дышать слишком шумно, и её услышат, но всё равно продолжала стоять. Зачем? Непонятно. Быть может, всё ещё по-детски ждала фразы в духе: «наверное, я всё же люблю её». «Я люблю её, мне просто стыдно это признать».

Но фраз всё не было и не было. Вместо этого Марлен услышала:

— Я по-прежнему буду пытаться сохранить баланс близости, чтобы всё не полетело к чертям. Она не должна быть слишком близко. Не должна пытаться меня узнать, вызвать во мне симпатию или нечто в этом духе. И не должна быть… слишком далеко. Иными словами, сейчас я идеально стою на лезвии ножа, чтобы собрать больше информации о своих реакциях и принять решение относительно своей судьбы. Прямо сейчас план Б я не рассматриваю. Это крайняя мера. Если я пойму, что… всё бесполезно. И иных решений нет. — В очередной раз раздался хриплый вздох. — Пока что всё идёт так, как я задумал. Пусть так и будет.

— Я бы особо не препятствовал, если бы не твой видок, брат, — со скошенной улыбкой пробормотал Генри. — Но я тебе верю. Как скажешь, так и будет. Главное — чтобы твоя голова осталась целой. Ты нам нужен. Живой и в здравом уме.

— Ещё бы.