Не Альфа волчьей стаи - Ольга Сурмина

Но влюблённая четырнадцатилетняя Марлен днями и ночами фантазировала о том, что станет внезапно истинной Генри. Что они поженятся, она придёт к нему в дом, и у неё… появится та самая неповторимая метка. Тот самый красивый завиток, похожий на искусный шрам.

И он будет её любить. Без причин, без условий. Чисто, грязно, самозабвенно. Безусловно. Прямо как все истинные любили друг друга.

Не судьба. Не сложилось. Теперь Йорфер представляла лицо Генри смазанным, пустым, искажённым тупой жестокой ухмылкой — прямо как тогда, в лесу. Флер харизматичного лидера развеялся, как сизый туман над лесом, и обнажился импульсивный ублюдочный волк, который даже не всегда знал, что делал и зачем он это делал. Отличный лидер для своей недалёкой жестокой стаи, ничего не скажешь.

Марлен поджала губы и перевернулась на другой бок. У многих первая любовь какая-то стрёмная — это нормально. Во всяком случае, теперь казалось вот так.

Теперь она замужем за хладнокровным манипулятором, который вертит Генри как юлой, и ею тоже — заодно. Таращится в монитор, пишет программы, пьёт таблетки и запивает их чаем. Какие-то странные таблетки, которые больше никто не пьёт.

Когда в коридоре послышался хлопок одной из дверей, девушка тут же нашла в себе силы и встала с кровати. Не дождался её пробуждения. Ушёл делать то, что делал обычно, — сидеть за столом и жутко царапать пол. Немного выйдет отсрочить тот момент, когда муж будет ехидно смотреть ей в глаза и ухмыляться, детально припоминая предыдущий день.

Седые облака местами раздирали слабые солнечные лучи. Чуть качались ветви деревьев. По тёмному полу коридора скользили блики дневного света. Марлен завернулась в бежевый халат и тихонько засеменила вниз.

Пахло яйцом. Беконом, зеленью, жареными грибами. Видно, Нолан ждал жену на завтрак, но так и не дождался. На обеденном столе стояла аккуратная круглая тарелка с красивой порцией яичницы, а рядом — остывающий жасминовый чай.

«Ну надо же», — удивлённо пробормотала Йорфер, подходя ближе на ватных босых ногах. — «Это что, это забота? Он… обо мне заботится?»

Никаких записок, ничего. Только еда, столовые приборы и чай. Почему-то внутри даже стало тепло. Так тепло, что становилось стыдно и злостно на себя. Ей с ним ещё разводиться. Ей с ним отыгрывать самую плохую жену на земле. Нельзя растекаться от каких-то там жареных грибов. Всегда стоит помнить, что из-за него её жизнь обвалилась ко всем чертям. Из-за него ей пришлось отказаться от ранее любимого Альфы в пользу случайного брака.

Прежде чем сесть за стол, Марлен бегло осмотрела кухонные ящики. Сходила в как всегда стерильную ванную из белого кафеля, умылась. Медленно осмотрела электрическую зубную щётку мужа и вновь… стала лазить по ящикам.

Хотелось найти хоть один блистер этих вездесущих таблеток. Может, если бы вышло отправить их на анализ в город, это что-то прояснило бы. По крайней мере, стало бы понятно — торчит контролирующий манипулятивный муж на чём-то или не торчит. Ведь волкам тоже было не чуждо человеческое. В том числе — пагубные зависимости, пагубные привычки.

Но нигде не было даже намёка на странное лекарство. Ни использованных смятых упаковок, ни пресловутых блистеров. Словно они обитали только в карманах его одежды. И то — только той одежды, которую Нолан носил в настоящем времени.

В конце концов девушка сдалась и принялась жевать остывший завтрак. Вкусно, несмотря на то, что не прямо с плиты. Желток растекался на языке, сильно ощущался вкус грибов.

«Люблю грибы», — отдавалось где-то в подсознании. — «Как он узнал? Я люблю. И яйца тоже люблю».

Приближалось очередное полнолуние. Скорее всего, в этот раз он тоже уйдёт и оставит Марлен примерно на три-пять дней. За это время можно успеть многое. Детально обыскать его дом. Слащаво поговорить с местными, чтобы Жаклин не заподозрила неладное. И ещё глубже углубиться в доступную литературу и местные сказания. Может, есть причина её пугающих снов? Может, были ещё случаи, когда волк неустанно пил таблетки изо дня в день?

Может, есть причина, по которой Нолан на ней женился, и это не просто импульсивная прихоть? Почему Йорфер предположила это — сама не знала. Просто чувствовала — и всё тут. Хотя допускала, что могла ошибаться.

Когда в коридоре вновь послышались шаги, Марлен дёрнулась и скривилась. Похоже, всё-таки не выйдет встретить утро без прожигающих взглядов, без ухмылок. Он ушёл к себе, но ненадолго.

Наверное, нужно вновь сходу отыгрывать самую мерзкую жену на земле, но сейчас у девушки попросту не было на это сил. Кроме того, чем ближе подползало полнолуние, тем более опасным становилось это мероприятие. Одно дело — капать на нервы оборотню, который полностью держит себя в руках. И совсем другое — оборотню, который стискивает зубы, чтобы сохранить контроль даже в тишине. В дни перед полной луной злить Нолана может стать попросту опасно для здоровья.

Она рефлекторно отвернулась от тарелки, когда муж вошёл на кухню. Как всегда — полуголый, в одних джинсах. Мельком Марлен видела, как он ехидно улыбался, даже что-то напевал себе под нос. Наполнял электрический чайник, чуть тряс головой.

— Доброе утро, — раздался низкий хриплый голос. — Голод сильнее гордости, я полагаю? Рад тебя видеть.

— А мне подумалось, что это извинительный завтрак, пришлось принять, — девушка опять раздражённо скривилась. Он вёл себя ровно так, как она предполагала. Посмеивался, был доволен собой и был доволен всем, что ранее случилось.

— Окей. Как скажешь, мне лень препираться, — вдруг сказал Нолан, косясь на жену. — Не созрела на совместную прогулку? На пикник или вроде того?

— Не знаю, — вдруг, неожиданно для себя, выдала Йорфер. — Может, и схожу. Ноги размять.

Кайзер напряжённо вскинул брови. Словно не ожидал, что она согласится. Ни капли не ожидал — и даже замер, услышав такой ответ.

— Что ж, — он прикрыл глаза. — Я кое-что сделаю по работе — и можем идти.

Марлен медленно повернулась к нему. Привычные тёмные волосы, которые ковром лежали на спине. Широкая бледная спина, лопатки, позвоночник. Плечи, мышцы. И, похоже, сегодня радужные оболочки были одинаковыми. Глубоко синие, чуть блестящие,