Черновик для Эффы 4 - Владимир Алексеевич Ильин

— Сказал же — без чинов. — Раздраженно отозвался Лоуд.

— Хорошо. Вот еще браслет. — Взял я новый из коробки и в этот раз работал молча, разглядывая все вокруг через обзорные экраны.

За сорок лет после ядерного удара природа только-только приступила к латанию последствий. Все еще чернел обгорелый лес на многие километры вокруг. Все еще из всей зелени — только буроватый мох пятнами. Впереди, но сильно слева были видны очертания огромного кратера — как на картинках после падения метеорита. Горы вокруг подровняло ударной волной — все до хребта поднимается сильно плавнее, чем если смотреть вперед или направо. Много озер с неестественно синей водой.

Радиоактивные болота остались сильно правее и позади — минут пятнадцать как миновали. Туда радиацию перенесло ветрами и водой. Тут же — мертвое все. Птиц тоже нет — не селятся, есть тут нечего.

— Вот эти вот браслеты — часть причины, почему я тут сижу. — Закрепив новый на левом плече, все-таки заговорил майор. — Сорок лет назад все случилось. Сорок лет себе простить не могу и исправить хочу.

Я только глянул мельком, но ни слова не произнес. Снова летели в тишине.

— Мне было двадцать семь. Первые офицерские погоны. Сунули в эту часть — я подумал, все, закончилась карьера, не начавшись. Тут и тогда была дыра — не такая, как сейчас, правда. Сарги большой город, еще прииск рядом. Но много ли чинов наживешь, охраняя гору с камнями? Посты ставь, посты проверяй, с пьянками борись, солдатам морды бей, иначе не понимают ни черта. Излаялся я весь за год службы, злой стал, как та собака. А тут медсестричка новая. Втюрился, чего скрывать. Одно светлое пятно в жизни, человеком рядом с ней был, что-то светлое чувствовал. Потом оказалось, что мы не только гору сторожим. — Хмыкнул он задумчиво. — Подошел ко мне спецслужбист с моим личным делом — а оно пухлое такое, будто я заговором руковожу, не меньше. Оказалось — там вся жизнь моя от детского сада и проверка всей моей родни на два колена вокруг. И человек я надежный — можно со мной разговаривать, кое-что предложить в жизни поменять. Ну я и ухватился… Правда, внешне-то мало что поменялось. Разве что посты теперь раз в три дня проверял. А три дня сидел на «точке». Как оказалось, была у нас в этих горах лаборатория нулевого уровня. Сидят в ней светлые головы и думают, как бы нам быстрее с харритцами завершить. А при них, на верхотуре в центральном зале — я. Сижу с автоматом, передо мной пульт, рядом кнопка под колпачком. Когда кто-то выходит, подлежит мне с приказом ознакомиться, код на выход вбить, чтобы шлюзовые открылись, и колпачок над кнопкой снять. Если все нормально — то колпачок обратно закрыть. Если враг шлюз захватит и станет внутреннюю створку резать — жать кнопку. Смекнул уже, что за кнопка?

— Самоуничтожение?

— Она, родная. Задержка там есть — вдруг локтем тронул. Пароль вобьёшь — отменится тревога. Враг же не успеет добраться. Верхотура там, бронестекло и вход не из зала — долгонько идти надо в обход. Вот и вся служба, Савой. Сиди сиднем, жди, когда ученые на отдых соберутся. У них там проход к руднику, в комнату научников — чтобы ты понимал, горы взрывать тоже ум нужен. Вот с этими работниками они в Сарги или Танер отправлялись, под присмотром, понятно. Как придут обратно — тоже стой с рукой у кнопки. Входили уже по другому паролю, и шлюзы открывались в другом порядке. А все одно — бдить надо. Нехитрая служба, Савой. Но — день выслуги за три засчитывались, так мне обещали. Ускоренное повышение, награды к датам. Не спать тяжеловато, но да день сна потом, и нормально — молодой же. Два дня на воздухе, с Даррочкой моей, и снова под гору. Жалование тоже повысили — на подарки хорошие стало хватать. Да только, Савой, не понимают женщины службу. Внимания им хочется, да каждый день, а не два через четыре. Повадился к моей медсестричке старший офицер захаживать — погоны выше моих, лет на пять старше, уже и пузо появилось, а все туда же. Через годик у меня такие же погоны были бы, а через два — это он, а не я, честь при встрече отдавал бы… Но этот гад в части каждый день, и подарочки у него, не чета моим, но тоже — каждый день… — От досады прикусил Лоуд губу. — Тогда я и решил со сменщиком, с которым на «точке сижу», махнуться на один раз. Он шесть дней поскучает — покемарит час через четыре, не велика беда. Выдержать можно. Ну а я Дарре устрою пять дней внимания. Один раз, Савой — всего один раз я поменялся.

— Бомба в те дни упала?

Лоуд молча кивнул.

— И все. Ходы через рудник уничтожены. Все вокруг фонит так, что гравилет-разведчик потом проще в горах оказалось бросить. Связи нет — связь тоже от рудника была. Сначала подумал — уберегла меня любовь от беды. Секретчик наш косо смотрит, но молчит — я ему в ноги кланялся, чтобы смениться разрешил. Да и кто знал?.. Потом, две недели прошло, тягает он меня и говорит, что «точка» цела, внутри люди, но выйти не могут. Сменщик мой умер. Инсульт или еще что.

Я передал еще один браслет, и Лоуд прервался, пока крепил его на руку.

— Причину не говорят. Потом оказалось — и не знают. Видят, что реактор, который глубоко под «точкой», уцелел и показывает прежнее потребление. То есть, там свет горит, работает оборудование. Но люди не выходят. Потом запустили дроны с камерами — резервный ход цел, шлюзовые целы. А раз целы, то отчего не вышли?.. Вот и подумали, что сменщик мой — того…

— Опасно, наверное, выходить, вот и…

— На точке работали ученые-биоэнергеты. Там из простых людей — только мы со сменщиком, повара да уборщики. Кто-то должен был попытаться выйти — не сразу, так через неделю, через месяц. Но никого, понимаешь? А люди там солидные, светила науки. И работу делают — важную. Вот из столицы через две недели прислали ихних мэтров. Двое — мужик и женщина. Муж с женой — красивые, сильные, в себе уверенные. Они