Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

— Ну, ты же пришла забрать меня в чертоги мёртвых?

— Совсем сдурел или это тебе экзекуторы голову отбили? — воскликнула Бадб Катха, с озабоченным видом тронув его лоб ладонью. — Я просто пришла тебя забрать. Из этого треклятого подземелья.

— Так я что, не умру? — в смущении пробормотал Ренард.

— Нет, ты точно сдурел, — покачала головой богиня и уточнила: — Как себя чувствуешь? Лучше?

— Гораздо, — кивнул де Креньян и в подтверждение своих слов вдохнул полной грудью.

— Тогда пошли отсюда. А мозги тебе позже вправим, — кивнула Бадб Катха. — Сейчас, только узы сниму.

Она присела у ног де Креньяна, протянула руки к оковам на его лодыжках и что-то неразборчиво зашептала. Ренард кожей почувствовал, как нагреваются кандалы… На том всё и закончилось. Богиня выпрямилась, озадаченно подпёрла щёку ладонью и ненадолго задумалась.

— Хорошо подготовились, Анку бы их всех побрал, — наконец поделилась она результатами своих размышлений.

— Что-то не так? — осторожно спросил де Креньян.

— Всё не так, — с раздражением буркнула Бадб Катха. — На цепях мощное заклинание Триединого и на его территории я не могу его снять.

— На его территории?

— Мы сейчас в Храме Святого Вознесения, — пояснила богиня, скривившись так, словно вонючего клопа разжевала. — Вернее, под ним. Это освящённая земля, место силы нового бога… Да что я тебе тупоголовому объясняю.

Бадб Катха неожиданно разозлилась от собственного бессилия, скрежетнула зубами и замолчала, но главное Ренард понял. Цепи не снять. И это его не на шутку расстроило — он уже одной ногой почувствовал себя на свободе.

— И что теперь делать? — дрогнувшим голосом спросил он.

— Тебе висеть, а мне думать, — отрезала богиня.

Висеть Ренарду уже надоело, но альтернатив не было, поэтому пришлось. Бадб Катха же с каждой минутой хмурилась всё сильнее — похоже, быстрых решений не находилось. О чём она, в конце концов, и сообщила, окончательно повергнув де Креньяна в пучину уныния.

— Так, не распускай нюни, — сердито одёрнула она Ренарда, заметив его кислую мину. — Попробую тебя с эшафота умыкнуть, для казни-то тебя по-любому раскуют. Просто потерпи немного. А чтобы легче терпелось, поделюсь с тобой силой.

С этими словами она сложила ладони лодочкой и сделала жест, словно зачерпнула воды из ручья и выплеснула её де Креньяну на грудь. Подобные ощущения он уже как-то испытывал. Когда изгонял призраков в деревеньке Осэр.

Нестерпимый жар прокатился по телу, выжигая остатки боли и слабости. Сердце забухало чаще, сильнее, кровь в жилах вскипела, каждая мышца налилась мощью, сродни божественной. И мощь эта требовала выхода. Его действительно разрывало. От ярости, гнева… Могущества!

Сила Третьей Сестры избавила от душевных терзаний, вселила уверенности в себе и вернула желание жить.

«Я могу горы с землёю ровнять, что мне какие-то жалкие цепи!!!», — подумал Ренард и рванулся всем телом, силясь их разорвать…

Ан, нет. Богиня не соврала. Заклинание действительно мощное.

Бадб Катха вдруг насторожилась, прислушалась и положила руку Ренарду на плечо.

— Тише, — прошептала она. — Сюда идут. Не нужно, чтобы нас вместе видели, не то до эшафота не доживёшь. Всё, крепись мальчик, я ушла.

С этими словами она бесшумно растворилась во мраке, а де Креньян расслышал, как в коридоре кто-то действительно громко топал и натужно сопел. Ренард снова опустил голову на грудь, притворившись полностью обессилевшим, и замер в ожидании гостя.

***

Дверь распахнулась, показалась рука, темноту раскидало пятном оранжево-жёлтого света. Следом, шумно шмыгая носом, вошёл человек и воткнул факел в ближайший держак. Отблески дрожащего пламени отразились на потном упитанном теле, и Ренард узнал в неожиданном госте своего давешнего истязателя. Того, что пониже и с пузом.

Толстяк вышел за дверь и тут же появился обратно. Он неуклюже пятился задом, кряхтел и что-то затаскивал в каземат.

— Тяжеленное, зараза, еле допёр, — пропыхтел кат и с грохотом поставил свою ношу на каменный пол. — Вот, теперь дело пойдёт. А то плёточки, щипчики… Детские игры.

Ренард бросил взгляд исподлобья — истязатель стоял к нему боком и с любовью во взоре рассматривал громоздкое кресло. Такое ещё называют допросным. Сиденье и спинка были сплошь утыканы жуткого вида гвоздями, на подлокотниках установлены специальные зажимы для рук, для ног предусмотрели особую шипастую планку на винтах. Для грудной клетки имелся отдельный прижим.

Толстяк откинул все упоры, ослабил винты и, насвистывая незатейливый мотивчик, прошёл мимо узника, не заметив перемен в его состоянии. Вскоре за спиной звякнула цепь, под потолком противно заскрипел несмазанный блок и Ренард почувствовал, как его опускают. Лежать голяком на камнях то ещё удовольствие, но де Креньян терпел, страшась себя выдать лишним движением. Выжидал подходящий момент.

— Погоди, сейчас я тебя устрою, как милого. Быстренько всё расскажешь дознавателю, — приговаривал толстяк, отомкнув браслеты на запястьях, после чего перешёл к ногам. — А брат Лотарь-то как обрадуется. Придёт, а у нас уже всё готово. Глядишь, и старшим истязателем меня сделает. Отметит особое рвение…

Он отомкнул последний замок, с довольной ухмылкой посмотрел на Ренарда… и отвалил челюсть, встретившись с его ледяным взглядом. Де Креньян не стал ждать, пока толстяк придёт в чувство, лягнул его пяткой в нос изо всех сил. А сил ему богиня отсыпала щедро.

Палач вякнул, отлетел, оставляя после себя шлейф алых брызг. Ренард вскочил, догнал в два шага и добавил кулаком в челюсть. Хрустнула кость, несостоявшийся старший истязатель треснулся затылком об пол и обмяк, пуская кровавые пузыри из разбитого носа.

— Разъелся, боров вонючий, не поднять, — кряхтел де Креньян, ворочая непослушное тело. — Сейчас ты у меня на собственной шкуре испытаешь свои инструменты, скотина.

Он подтащил бесчувственного толстяка к допросному креслу, бросил его на острые пики сиденья и прижал коленом к спинке, чтоб не заваливался. Накинул на запястье зажимы, закрепил. Затянул винты ножной планки так, чтобы шипы глубоко впились в голени. После чего сорвал с него фартук и накинул грудной прижим.

— Это я заберу, — сообщил он истязателю, наматывая замасленный кусок кожи вокруг чресел. — Тебе без надобности, а мне всё не голышом бегать.

Толстяк в ответ замычал, но Ренард его не слушал. Уже стоял у стола с палаческими инструментами, выбирал что-нибудь увесистое по руке. По-хорошему сейчас бы подошёл двуручный меч, или большой кузнечный молот — так ему хотелось всё ломать и крушить —