Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

В ночное небо взметнулись заполошные крики, пронзительный свист, топот множества ног. Первый патруль обошёлся почти без потерь и уже растягивался в цепь, стремясь окружить беглеца. К нему поспешали остатки второго. Присоединялись отдельные стражники.

Ренард их даже пересчитывать не стал — всё одно много.

— Да как вы в этом дерётесь! — с остервенением воскликнул он и единым движением сорвал с себя тесную рясу.

Фонари отразились в частом бисере пота, обнажённая кожа перетекала рельефом могучей мускулатуры, босые ноги топтали брусчатку. Ренард шёл в бой, сжав в каждой руке по ритуальной секире. Возможно, в последний.

Но лучше так, чем снова на цепь.

Глава 23

Ренард один, храмовников почти два десятка. Шансы невелики. Но это, если их взвешивать. И цепляться за жизнь. Де Креньян не собирался делать ни того ни другого.

Строй чернорясых изогнулся серпом, охватывая его с флангов.

— Навались! — гаркнул сержант первого патруля, уверенный в своём превосходстве. — Не дайте ему прорваться к воротам!

Но произошло всё с точностью до наоборот.

Ренард ускорился и врубился в построение воинов Храма прямо по центру. С ходу впечатал пятку в грудь одному, широко отмахнулся сразу двумя топорами и срубил тех, кто был рядом. Чернорясые рухнули на брусчатку. Двое замертво, обагряя булыжники кровью из развороченных лиц. Один с переломанными рёбрами и отбитой спиной, но живой. Де Креньян и не думал его добивать, перескочил и со всех ног припустил наутёк.

Остальные храмовники пришли в замешательство и отпрянули, не ожидая такой прыти от беглеца. Стремительный натиск ошеломил, гибель товарищей остудила атакующий пыл. Замешкался даже сержант.

А Ренард использовал каждую секунду полученной форы.

Наверху стукнули ставни, во двор выплеснулся вопль отца Абсолона.

— Догнать отступника! Взять живым!

Магия Несущего Слово хлестнула пастушьим бичом, воины Храма опомнились и рванули в погоню, вытягиваясь в клин.

Де Креньян на ходу извернулся и метнул топор, целясь на голос. Не попал. Крестообразное лезвие врезалось в стену рядом с окном, выбило пару осколков и отскочило. Острый камешек прочертил царапину на щеке преподобного, тот вздрогнул, от досады скрипнул зубами и выбросил руку вперёд.

— Frigidus et non movere! — с губ отца Абсолона сорвалась та же формула, что совсем недавно использовал Ренард, только гораздо сильней.

Глас Несущего Слово загудел большим колоколом, завибрировал в окнах, невидимым колпаком накрыл внутренний двор… Храмовники как бежали, так и замерли: кто с ногой, занесённой для нового шага, кто в замахе для оглушающего удара, а кто и в прыжке. Эти просто попадали. Отряд у ворот застыл кривым частоколом, привратник не успел накинуть замок и прирос к кованной створке с цветочным рисунком… Преподобный немного не подрасчитал с вложенной в заклинание мощью.

И только Ренарда не пробрало. Вернее, пробрало, но не полностью. Сила, подаренная Третьей сестрой, помогла обороть способности отца Абсолона. И тем не менее воздух сгустился в кисель, грудь сковало, как обручем, мышцы превратились в желе. Каждый шаг давался с неимоверным трудом, ноги вязли, будто, в трясине. Но де Креньян стиснул зубы и рвался на волю. Свобода вот она… так близко… и так далеко.

— Расколдуй себя, дурень… ты же можешь… — лёгким ветерком прилетел шёпот богини.

«И, правда, чего это я», — подумал Ренард и бросил заклинание себе под ноги: — Vivificent!

Магия отразилась от мостовой, напитала всё тело, и скованность тут же прошла. Свежий воздух горным потоком ворвался в грудь, в мышцах появилась мощь, в движениях лёгкость. До ворот осталось рукой подать.

И теперь его уже ничто не сможет остановить.

***

Справа хлопнула дверь, четверо чернорясых бросились наперерез беглецу, стремясь отсечь его от ворот. Ещё двое зашли сзади, с тем чтобы атаковать со спины. Двигались они слаженно, держались уверенно, сокращать дистанцию не спешили.

Ренард на бегу презрительно хмыкнул и перехватил топор поудобнее — эти ему на один зуб. У них даже оружия толком нет, в руках лишь короткие палки. Он наметил первую цель, прикинул вторую, замахнулся и ринулся в бой, уверенный в быстрой победе…

И всё бы так и произошло, но эти шестеро были ловцами, специально обученными, для подобных случаев. Они не помышляли о прямом столкновении, не думали мериться силой в сражении, их задача — ловить и пеленать беглецов.

В воздухе пронзительно свистнуло, тонкий шнурок обмотался вокруг топорища, по пальцам больно ударила свинцовая гирька. Резко дёрнули, и де Креньян остался без оружия. Он развернулся, в попытке поймать топор на лету… Свистнуло снова, в затылок угодил снаряд из пращи (дубовый шар, обтянутый толстой кожей) и швырнул его на колени. В глазах задвоилось, Ренард на миг потерялся, и этого мгновенья хватило тем шестерым.

На плечи упала прочная сеть, гурьбой навалились ловцы и принялись дубасить пленника палками. По шее, по рукам, по спине. Ренард взревел раненым зверем, вскочил, напряг мышцы… Нет, порвать сеть не удалось, зато чернорясые посыпались с него, как собаки с медведя. И тут же накинулись снова.

Ренард сражался как лев, бил головой, кулаками, ногами, но с каждым ударом сеть путалась и всё больше стесняла движения. Концы, утяжелённые грузами, захлестнули колени, и он упал обмотанный нитями, как куколка тутового шелкопряда. Шевелиться почти не мог, ему оставалось только смотреть и грызть путы в приступе бессильной ярости.

Ловцы ещё с минуту его лупцевали, потом остыли и встали рядом, окружив неплотным кольцом. Судя по их позам и взглядам, направленным в одну точку, они явно кого-то ждали. Кого, выяснилось мгновеньем спустя.

— Думал, так просто сбежишь, отщепенец? — прокатился по мостовой насмешливый голос.

К Ренарду неспешно приближался отец Абсолон. Дорогая ткань белой сутаны струилась в такт неслышным шагам, кроваво-красный подбой переливался в отблесках фонарей, на груди подрагивала толстая цепь из червонного золота с массивным символом веры. Широкий алый кушак утягивал пояс. В пальцах мелькали крупные бусины гранатовых чёток, а крест, похоже, был вырезан из цельного рубина. Несущий не торопился, наслаждался каждым мгновением своего превосходства.

Его сопровождала дюжина воинов Храма из тех, кто выжил в битве у дольмена. В одном де Креньян узнал крысомордого Гаэтана, и выражение лица экзекутора ничего хорошего не предвещало.

— А где же образ доброго дядюшки, отче? — крикнул Ренард, дабы никто не подумал, что он смирился и сдался. — Где потёртая