Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

Де Креньян подкинул киянку в руке, примеряясь к балансу оружия, выдернул из держака факел и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.

***

Ренард поначалу хотел разыскать и вызволить Блеза, но получасовое блуждание по извилистым катакомбам остудило его благородный порыв. И действительно: узкие низкие коридоры прорубили в скале, как бог на душу положил и какой, куда вёл, оставалось только гадать. Осветить их, естественно, тоже никто не озаботился. Заблудиться — раз плюнуть.

В конце концов, Ренард решил сперва выбраться сам, а уже потом выручать приятеля из застенков. Там, глядишь, и Бадб Катха поможет.

— Да как они здесь, вообще, дорогу находят, — озадаченно пробурчал он, останавливаясь у которой по счёту развилки и вытянул вперёд факел.

Тусклое дрожащее пламя осветило проходы шага на четыре, но яснее не стало. Всё тот же опостылевший камень со всех сторон, всё та же непроглядная тьма впереди.

— Пойду сюда, этот вроде пошире, — прикинул Ренард и нырнул в правое ответвление.

Он угадал. Через некоторое время проход ещё раздался вширь, потолки стали выше, начали попадаться редкие пока ещё двери. Глухие, толстые и тоже безо всякой системы. То идёшь-идёшь и ничего, а то две или даже три подряд. Впрочем, на дверях висели массивные замки, поэтому Ренард к ним и не думал соваться. Без ключей ему не открыть, кто там внутри — неизвестно. Какой смысл время терять?

Факел уже начал гаснуть, когда взгляд де Креньяна споткнулся о выбившуюся из общего ряда дверь. Без замка, без засова, но зато с маленьким смотровым окошком, забранным толстой решёткой.

Ренард осторожно в него заглянул… Да. То, что нужно.

На той стороне было светлей. На крюке, вбитом в стену, висел закрытый стеклянный фонарь со свечкой внутри. Прямо под ним, спрятав ладони в широкие рукава, дремал стражник из воинов Храма. И что самое главное — коридор явно уходил вверх, уклон чётко отслеживался.

Ренард долго не думал, забарабанил в дверь киянкой и заорал во весь голос:

— Эй! Не спать на посту! Немедленно открывай!

— Кого там Семеро принесли?

Между прутьев решётки показалось недовольное, заспанное лицо храмовника и де Креньян немедля сунул ему под нос густо чадящий факел. Тот хорошенечко хватанул дыма вперемешку с жирной копотью, поперхнулся и надрывно закашлялся.

— К-хто там, с-кха-прашиваю? — выдавил он, утирая слёзы из глаз.

— Да я! Открывай, сам увидишь!

— Да убери ты свою вонючку, дышать невозможно. Открываю уже.

Пока храмовник спросонья возился с замком, де Креньян отшагнул, изготовив для удара киянку, и как только дверь приоткрылась, обрушил деревянную колотушку на голову стражнику. Звонко треснуло, воин Храма собрал глаза в кучу и завалился под ноги Ренарду, носом в каменный пол.

Де Креньян брезгливо перевернул бесчувственное тело ногой, отбросил совсем уже погасший факел и вытянул из-за верёвочного пояса ритуальный топор. На пути к свободе оружие лишним не будет. Он уже хотел уйти, когда его осенило: топор — топором, но в его положении лучше сработает незаметность.

Минута ушла, на то, чтобы вытряхнуть храмовника из чёрной рясы и напялить её на себя. Ренард поёжился от прикосновения грубой ткани к коже, как мог, оценил обнову и недовольно скривился. Воин Храма оказался тем ещё доходягой и его просторное одеяние ощутимо жало в плечах, а подол едва доставал до середины голени. Так себе маскировочка, быстро раскусят… Но кто там его станет рассматривать в подвальном-то полумраке? Всё лучше, чем голым.

С этими мыслями Ренард натянул на голову капюшон, шагнул за порог, не забыв закрыть за собой дверь на засов, и зашлёпал босыми ногами по камню.

Эхо шагов гулко разлеталось под сводами, по сторонам мелькали редкие фонари, Ренард бежал, напряжённо всматриваясь вдаль. Правда, сильно далеко вдаль не получалось — коридор изгибался пологой спиралью, с каждым новым витком забираясь всё выше и выше, но никак не кончался.

— Да сколько его ещё… — выдохнул Ренард и как накликал…

Прежде чем успел сообразить, услышал два голоса: один с хрипотцой, второй с пришепётыванием.

— Гля-кось, ломится кто-то как на пожар.

— Интерешно, кто?

Завиток коридора спрямился, впереди показалась долгожданная дверь, рядом с которой топталась пара храмовников. Ренард увидел их, они — Ренарда, прятаться или отступать уже бесполезно. Вся надежда на маскировку и элемент неожиданности. Де Креньян наклонил голову и ускорился, сжимая в руках топор и киянку.

— Шлышь, што шлучилош-то? — крикнул ему шепелявый и, не получив моментального ответа, насторожился и потянул свой топор из-за пояса. — Што-то я тебя, болежный, не ужнаю. А ну-ка шкинь капюшончик. Да штой, тебе говорят!

Ренард капюшончик не скинул, а вот киянку метнул. И сразу топор. Деревянный молоток врезался шепелявому в грызло, он проглотил остаток фразы вместе с зубами и согнулся, зажимая руками окровавленный рот. Рядом по стене сползал хриповатый. С раскроенной пополам головой.

Бой закончился, не начавшись, но де Креньян привык всё доводить до конца. Подошёл, выдернул топор и, коротко замахнувшись, снёс шепелявому череп. Вровень с бровями.

И совесть его не мучила. Он просто боролся за свою жизнь и свободу.

***

Ренард толкнул дверь, выскочил на улицу и понял, что до свободы ему ещё далеко. Он очутился во внутреннем дворе Храма Святого Вознесения. В мешке, просторном, но тем не менее каменном. В самом что ни на есть дальнем углу.

С четырёх сторон нависали высокие стены, украшенные лепниной и барельефами сцен из жизни святых. Стрельчатые витражи отражались в булыжниках мостовой затейливой разноцветной мозаикой. У многочисленных закрытых дверей висели свечечки за стеклом фонарей, над сводчатой аркой единственного выхода ярко полыхали факела. В арке переплеталась цветочным рисунком ажурная решётка ворот.

И везде стояла охрана из воинов Храма. У дверей — по одному, в воротах — целый отряд. По периметру вышагивали два патруля, числом не менее дюжины. Третий направлялся прямо к нему. И судя по их решительному настрою, просто от них не отделаться.

— Стой! По какой надобности покинул пост? — послышался властный оклик. —Назови себя, брат!

— Не брат ты мне, гнида чернорясая! Я Ренард, Пёс господень! — выкрикнул де Креньян и, прежде чем те опомнились, выпростал руку вперёд и заключил храмовников в воображаемый круг. — Frigidus et non movere!

Получилось даже лучше, чем задумывалось. Третий патруль тотчас застыл деревянными куклами, а заклинание заметалось