Дед в режиме хардкор - Евгений Валерьевич Решетов

растянулся, а взлетающий со столба ворон медленно-медленно двигал крыльями. Но подобный эффект продлился лишь миг, однако я успел разминуться с авто, грохнувшись на асфальт.

Машина промчалась мимо, обдав запахом выхлопных газов.

— Старый придурок! — провизжал из-за руля паренёк, наплевав на то, что я, вообще-то, был на неконтролируемом пешеходном переходе, то бишь ничего не нарушал, в отличие от него.

Может, потом водитель и ощутит чувство вины, но сейчас он вдавил педаль в пол и умчался.

А я приподнялся и чертыхнулся. Алексея и след простыл.

— Куда он, гад, побежал? — прошептал я, тяжело дыша.

Смахнул с лица пот и поднялся на ноги. Колено заболело ещё сильнее, а в кармане зазвонил телефон. Я с мрачной гримасой на лице вытащил его и увидел на экране домашний номер особняка Зверевых. Кто мог звонить? Прасковья⁈

Пожри меня гуль, а ведь она в особняке, где на полу валяется чёрный шар, усиливающийся к ночи!

Инстинкты толкнули меня в погоню за Алексеем, а о том, что черныша надо хотя бы вернуть в свинцовый ящик я не подумал. Хотя стоит признать, тогда на это не было времени…

Глава 23

Бледный глаз луны продолжал с любопытством взирать с ночных небес, а я слышал, как седею от напряжения. Мой подрагивающий палец нажал на зелёную кнопку телефона, принимая звонок от Прасковьи.

— Господин, господин! — сразу взбудораженно запричитала она. — Напали! Напали! Кто-то охно разбил на втором этаже и орал как дурной! Я полицию уже вызвала…

— Перезвони и скажи, что всё перепутала! Нет никакого нападения. Приснилось тебе всё или внезапно включившийся телик напугал! — перебил я её, направившись в сторону дома. — Это я орал как дурной и окно выбил.

— Вы⁈ — ахнула женщина.

— Ага, сон плохой приснился. Прям квинтэссенция всех кошмаров: меня во сне и топили, и кромсали, и убежать я ни от кого не мог.

Та шумно задышала в трубку, прекрасно понимая, что ни один сон не приведёт к таким последствиям, но благоразумно не стала расспрашивать меня, влезая в дворянские дела, а проблеяла:

— Хо… хорошо, сейчас же позвоню в полицию.

— Молодец. Я скоро буду, а ты не вздумай подниматься на второй этаж, а ещё лучше — выйди на улицу.

Сбросив вызов, я набрал номер Алексея. Может, он пришёл в норму, и мы сумеем поговорить? Но его телефон оказался выключен. Хорошо это или плохо? Поживём — увидим.

Пока же я потёр ноющее колено и пошёл по тротуару в сопровождении хора из продолжающих брехать собак. Наверное, они перебудили всех соседей, оттого-то в некоторых домах и зажглись огни.

Зараза! Мне свидетели ни к чему. Надо пошустрее убрать с газона части оконной рамы и осколки стекла. Да и чёрный шар требует моего внимания, хотя вроде бы он и молчит. По крайней мере, на Прасковью черныш не оказал никакого внимания.

Между тем служанка выскочила из дома в одном халате и замерла на крыльце, глядя на меня встревоженными глазами. И она снова проявила истинную мудрость — не стала спрашивать, чего я такой побитый жизнью: хромаю, а штаны перепачканы землёй.

— Прасковья, на газоне валяются останки оконной рамы. Хоронить их не надо, просто собери и отнеси в гараж.

— Хорошо, — торопливо кивнула она и прямо в мягких тапках сбежала по ступеням.

А я наоборот поднялся и вошёл в дом.

В холле болезненно моргала люстра. Идущий от неё свет то пропадал, то появлялся. А до ушей донёсся неприятный электрический треск. Опять черныш шалит?

Я на всякий случай выключил свет, после чего в темноте поднялся на второй этаж и направился к кабинету.

Напряжение снова начало колоть меня в виски тонкими иголками. Брови сами собой нахмурились, а дыхание замерло в груди. Тело инстинктивно приготовилось к тому, что чёрный шар обрушит на меня шёпот, раздирающий разум, как когти хищника мягкую, податливую плоть кабанчика. Но тот никак не проявил себя, когда я вошёл и нагнулся, дабы вытащить его из-под стола.

Черныш отправился в свинцовый ящик.

Я закрыл сейф, дверцы шкафа и потащил ящик с шаром в гараж. Тот весил ой-ё-ёй сколько, потому я порядком запыхался, когда открыл дверь, ведущую из коридора первого этажа в гараж, пропахший бензином и машинным маслом.

Как я и рассчитывал, Прасковья уже справилась с поставленной задачей. Её в гараже не оказалось. Зато в углу громоздилась кучка из обломков рамы и осколков стекла.

— Отлично, — пропыхтел я, пристроил ящик на харлей и закрепил его так, чтобы он не упал во время езды. — Теперь надо вернуться к Прасковье.

Служанка отыскалась в своей комнате, где тихонько шелестел телевизор.

Прасковья слегка испуганно уставилась на меня, украдкой принюхиваясь, словно подросток, тайком от родителей куривший в окно. В воздухе витал слабый аромат пива и чесночных гренок. Не одобряю. Лучше брать со вкусом бекона.

— Прасковья, сходи в кабинет и убери там осколки, какие найдёшь. А ещё с самого раннего утра вызови мастера. Надо установить новое окно.

— Хорошо-хорошо, — закивала та головой.

— Ты молодец, премия тебе обеспечена. Работаешь замечательно.

— Ну что вы, хосподин, — зарделась та от похвалы. Едва ножкой не шаркнула сорок пятого размера.

Я улыбнулся ей и стремительно перевёл взгляд на экран телевизора, где внезапно появился сигнал тревоги. Быстро подошёл к телевизору и сделал погромче.

— Внимание, внимание! Жители и гости города, есть угроза появления блуждающих проходов в Лабиринт! Это не учебная тревога! Ожидается возникновение множества проходов! Закройте двери и окна! Спуститесь в подвалы или забаррикадируйтесь в ванных комнатах!

— Что делается-то! — всплеснула руками Прасковья, мигом побледнев.

— Перестраховываются. Множество проходов — это явное преувеличение, и они не будут выше шестого ранга, — с апломбом выдал я, опираясь на свой опыт. — Но тебе лучше спрятаться в лаборатории. Береженого бог бережёт. Пойдём.

Охающая служанка поспешила за мной, заламывая руки на ходу, будто уже точно знала, что монстры первым делом ринутся за её пухлым задом. И даже в лаборатории с её толстыми стенами и крепкой дверью она не успокоилась. Пыхтела и кусала губы, попутно наблюдая за тем, как я пью зелье здоровья. Оно убрало мелкие царапины и подлатало колено.

— Сиди здесь. Я скоро вернусь, — бросил я служанке и пошёл к двери.

— Куда вы, господин⁈

— Ты разве не слышала о проходах? Как