Дед в режиме хардкор - Евгений Валерьевич Решетов

И только преследующие нас монстры не ведали усталости. Правда, у меня имелся с собой допинг. Я прихватил из лаборатории три зелья выносливости, потому прямо на бегу выпил одно из них. Дал бы другое старику, но все зелья имели пятый ранг, а на простого человека такие не действуют. А жаль, дедок уже еле бежал. Даже мальчонка обогнал его.

— Скелеты догоняют нас, — с трудом просипел старик и следом за мной вбежал в небольшой круглый зал с парой проходов. — Я… я задержу их, а вы, господин, поклянитесь, что спасёте Сеньку!

— Деда, нет! — истошно взвизгнул паренёк, когда старик толкнул его ко мне.

Пацанёнок не удержался на ногах и упал на живот возле моих кроссовок.

Тут же свет моего фонарика выхватил из тьмы хрипящего деда. Его лицо блестело от пота, в бороде запутались слюни и комочки земли. Рука же сжимала простой деревянный крестик на бечёвке, висящей на шее.

Глаза деда сверкали, как звёзды, а в уголках дрожали слёзы. Но при взгляде на внука его морщины словно разгладились, лицо стало мягким, как плед.

Сухие губы старика тронула нежная улыбка, а изо рта вылетел хрип:

— Расти большим и сильным, Сенька, и не забывай своего деда-дурака…

Он резко развернулся, чтобы броситься к скелетам, дабы выиграть для нас время, пока его тело будут рвать на куски, давясь кровью и костями.

Дед метнулся к проходу, но сразу резко остановился, сгорбился и закрыл голову руками, когда потолок перед ним с грохотом рухнул, завалив проход. А всего-то потребовался один «порыв бури», поскольку обрушившаяся часть потолка до удара моей магии была усеяна трещинами. Через них внутрь даже падали кинжалы лунного света. А теперь там и вовсе красовался отменный провал, открывающий вид на ночное небо.

— Старик, извини. В следующий раз героически пожертвуешь своей жизнью ради внука, — похлопал я по плечу дедка, которого начала бить нервная дрожь.

Его зубы застучали друг об друга, а мокрые глаза уставились на небеса, как на чудо из чудес.

— А я уж думал, что мы все здесь помрём, — судорожно прошептал он и поманил рукой внука. — Сенька, скорее, надо взобраться по этой куче, в которую превратился потолок.

Мы втроём, работая руками и ногами, стали взбираться по осыпавшейся земле, приближаясь к краю провала.

В нос бил запах свежей земли, а дыхание обжигало горло. Уши же улавливали карканье ворон, могильный шёпот лёгкого ветерка и скрип ветвей вяза, склонившегося над проломом, чей край уже был совсем рядом.

Внезапно меня накрыла уродливая тень и раздался знакомый свист. Инстинкты ведьмака и ожидание чего-то подобного заставили меня врубить «скольжение». Оно позволило мне в самый последний миг неуклюже прыгнуть в сторону, утопая в мягкой почве. И ровно в то место, где я был мгновение назад, ударила костяная конечность, похожая на клинок. Взметнулись комья земли, угодив на мою ногу.

— Батюшки святы! — разинул рот дед, вскинув голову.

Его налившийся ужасом взор уставился на костяного скульптора. Тот во всём мрачном, смертельно опасном великолепии стоял над провалом.

Монстр походил на богомола, покрытого мелкими костяными пластинками цвета жёлтого стухшего сала. А его четыре длинные, тонкие ноги и две передние конечности, похожие на косы жнеца, и вовсе состояли лишь из цельной кости.

Маленькая вытянутая голова чудовища не имела глаз, зато в распахнувшейся пасти блеснуло столько кривых, загнутых зубов, что их бы хватило на трёх акул.

Костяной скульптор молча, без яростных воплей и рёва, принялся молотить землю передними конечностями, пытаясь пронзить мою тушку. Я начал как бешеный кататься из стороны в сторону, постоянно включая «скольжение».

В ушах забарабанил пульс, а в раззявленный рот залетали комочки земли. Но мой мутный взгляд не отрывался от конечностей монстра. Всего один пропущенный удар — и смерть распахнёт свои объятия!

И удар настал… Я почти успел откатиться, но конечность чудовища всё же скользнула по бедру, глубоко вскрыв его. Оно сразу же засочилось горячей кровью

— М-м-м! — вылетел из моего рта болезненный стон, а взор скользнул к охнувшему старику.

— Бежим, бежим, господин! Вам не одолеть этого монстра! Вы слишком старый! Надо спасаться бегством! — заорал тот, схватил мальца и покатился с ним по насыпи.

Они растянулись на дне пещеры прямо возле двух проходов, ведущих куда-то вглубь катакомб.

Да, я стар, точнее — в старом теле, но мозги-то у меня есть. И они вдруг подсказали рискованный план…

Я в очередной раз использовал «скольжение», избегая встречи с атакой чудовища, а затем тоже покатился по насыпи, не пытаясь удержаться на ней.

Мир завертелся перед глазами, а за пазухой стал повизгивать кутёнок. Моя физиономия пару раз ткнулась в сырую землю, а плечо в итоге ударилось о кирзовый сапог старика. Тот уже вскочил на ноги, подняв и мальца, находящегося в какой-то прострации.

— Бежим! Тикаем! — истошно выпалил дедок, бросив взгляд на костяного скульптора.

Тот недовольно задрал башку и поднял передние конечности, почти коснувшиеся кроны печального вяза.

— Да, мразь, стой так… — с ухмылкой просипел я, поднапрягся и использовал «вселение», швырнув в чудовище душу паразита Павлова.

Магия выпила из меня чуть ли не последнюю выносливость. Я мучительно застонал, глядя на тварь. Та замотала башкой и стала колошматить конечностями воздух, словно сражалась с тенью.

Душа паразита пыталась взять контроль над телом костяного скульптора, но разум высокорангового монстра отчаянно сопротивлялся и довольно быстро начал брать верх.

Впрочем, я и не рассчитывал победить тварь с помощью «вселения». Мне нужна была всего лишь короткая передышка…

Я с кряхтением выпил зелье выносливости, встал на подрагивающие ноги и судорожно протянуть старику складной нож, вытащенный из кармана.

— Режь! Режь руки: и себе, и пацанёнку. Нам нужна кровь, — просипел я, стараясь отрешиться от боли, пронзающей раненое бедро.

— Зачем? Зачем, господин? Что вы придумали? Нам нужно убегать! Мы не справимся с этой тварью!

— Справимся. Верь мне. Нужна кровь. Я знаю, что делаю. Давай!

Старик шумно сглотнул, поколебался и дрожащей рукой схватил клинок. Несколько раз полоснул им по левому предплечью и нехотя выступила кровь. А затем он схватил руку бледного, перепачканного грязью мальца.

— Прости меня, внучок, прости, но господин маг говорит, что так надо, — чуть ли не плача, пролепетал дед и резанул