Дед в режиме хардкор - Евгений Валерьевич Решетов

Тот ответил чуть ли не мгновенно и сразу же взволнованно выпалил:

— Дедушка, ты живой⁈

— Нет, помер минут пять назад. Конечно живой! Что за глупые вопросы? Я на том свете уже договорился с архангелом Петром, что моя подписка на жизнь продлена ещё на несколько лет.

— Фух, я так волновался! Связи же не было. А Прасковья сказала, что ты уехал с монстрами сражаться. Ты где сейчас?

— Всем рожи уже набил, посему еду домой счастливый и довольный.

— Приезжай, приезжай. Проходы, слава богу, уже закрылись. А ты где монстров-то нашёл?

— Шёл, шёл и нашёл. Божий промысел, не иначе. Но они слабые были, так что даже рассказывать не о чем. Однако ты зелье здоровья всё же закажи, пусть привезут как можно скорее. А то я ногу подвернул и бедро оцарапал. Лучше сразу несколько зелий закажи, пусть запасные будут, а то времена нынче смутные. Хрен знает, чего ожидать.

— Верно, верно, — поддакнул Павел.

Он уточнил сколько именно купить зелий и какого ранга, а потом я сбросил вызов и продолжил свой путь через столицу. Та напоминала город, охваченный эпидемией. На улицах попадались лишь военные, БТРы, полицейские машины и «скорые», а в небе гудели вертолёты.

Однажды я проехал мимо оцепленного дома с воронками от пуль на стенах и красными брызгами на фасаде, перед которым лежали трупы, накрытые чёрным полиэтиленом. Из-под одного выглядывали стоптанные ботинки. В воздухе же витали щекочущие ноздри запахи пороха и крови.

Но в целом ничего сверхудивительного я не увидел, лишь узрел признаки приближающейся задницы. Та наступит, когда грянет столетний юбилей появления в этом мире проходов в Лабиринт.

Я вздохнул и погнал дальше. Добрался до Васильевского острова, кое-как закатил харлей в гараж особняка и похромал в холл, слыша тонкое пищание комаров в ушах.

Ещё чуть-чуть — и точно брякнусь на пол да лишусь сознания. Вот это будет позор для опытного ведьмака!

Стиснув зубы, я добрался до холла, где яркий свет люстры резанул по глазам, как острейший скальпель. Едва не застонал.

— Дедушка! — вскочил с кресла Павел, шаря по мне изумлённым взглядом. — Ты как из могилы вылез! Выпей скорее зелье здоровья! Его минут пять назад привезли.

Он сунул мне пластиковую тару, а я, как заправский алкаш, скрутил крышку и жадно выдул её в два глотка.

Тут же по исстрадавшемуся телу словно огненные муравьи забегали. Боль в бедре ушла, как и в лодыжке.

Блаженная улыбка расплылась на моих губах, и я с удовольствием плюхнулся в кресло, не заботясь о том, что испачкаю его.

— Это тебя так монстры потрепали? — с прищуром уставился на меня внук, уперев руки в боки.

— Нет, возраст, — ухмыльнулся я, почувствовав, что ко мне вернулось хорошее настроение.

Я даже весело подмигнул вошедшей в холл бледной Прасковье, теребящей платочек. Её нос оказался красным и распухшим.

— А ты чего рыдала-то? — спросил я у неё, попутно выколупывая из бороды грязь.

— Боялась, что вас могут убить, — промяукала та, шмыгая носом.

— Отставить подобные опасения! Готовка кутьи и поминальных угощений откладывается на неопределённое время. И не переживайте за меня. Я, кажется, бессмертный. Лучше ты, Павлуша, поведай дедушке, как там у тебя дела с Мироновой? Ваши отношения — это как мой личный сериал. Надеюсь, в финале не выяснится, что она твоя сестра, которую выкрали в младенчестве из роддома.

— Нормально у нас всё. Погуляли, съездили в ресторан, а тут тревога. Ну, мы в отель…

— И что там⁈ — выдохнул я, вскинув брови.

— Не то, что ты подумал. Просто поговорили, переждали и разъехались, — глухо выдал он, насупился и глянул на меня исподлобья. — Опять будешь острить надо мной?

— Нет, сегодня мне открылась тайна великая. Иногда нужно доверять своим внукам, даже если те в миг смертельной опасности пытаются спасти не себя, а какого-то кутёнка…

Павел хмыкнул и опасливо посмотрел на меня, словно заподозрил, что я забыл принять таблетки.

— Эм-м… Дедушка, а как ты себя чувствуешь?

— Превосходно. Вот только надо помыться.

— Я провожу тебя, — вызвался внук и подал руку, чтобы помочь встать с кресла.

Но я и без него справился с этой задачей и отправился в спальню. Павел, как и грозился, проводил меня.

А когда я принял душ и с полотенцем на бёдрах вышел из душа, внучок всё ещё сидел на кровати, чем слегка уязвил мою гордость. Неужто он думал, что я могу помереть в душе или мне понадобится его помощь?

— Так, ты чего здесь отираешься? Сказку, что ли, рассказать тебе на ночь? Знаю одну. Как дед нассал в коляску. Вчера это было. Ух и надавило тогда на мочевой пузырь, а тут она стоит… и манит меня, манит…

Внучок скривился, шустро встал и сказал:

— Намёк понял. Доброй ночи, дедушка.

— И тебе.

Павел ушёл, а я с наслаждением повалился на кровать. Но заснул не сразу, сперва ещё раз проанализировал ситуацию с Алексеем, чёрным шаром и свидетелями, которых я оставил на кладбище. Кто-то может и связать всё это воедино, ниточек довольно много и все не обрубить.

Однако у меня в голове уже появились десятки планов, как выкрутиться: и «а», и «б»… и «я». Букв не хватит, чтобы обозначить все, придётся ещё цифры использовать. Потому-то я уснул с довольной миной на лице.

Остаток ночи прошёл спокойно, но утром меня разбудил телефонный звонок.

Я с трудом разлепил пудовые веки, тяжело вздохнул и взял аппарат с прикроватной тумбочки, чистосердечно ненавидя того, кто звонил. Спать хотелось просто ужасно. Но всё же я ответил, хотя названивали с незнакомого номера.

— Игнатий Николаевич, — раздался смутно знакомый женский голос, пропитанный нешуточной тревогой, — это Жанна, жена Алексея. Вы не знаете, где он?

— Нет, — даже не соврал я, быстро приняв сидячее положение. — А он пропал?

— Его телефон выключен со вчерашнего вечера, и я не знаю, где он. А ночью случились прорывы. Вдруг Алексей пострадал?

Мне, конечно, хотелось язвительно ответить, что Алексей скорее присоединится к монстрам, чем пострадает от них, но вслух я ничего такого не произнёс, а в меру сил успокоил взволнованную девицу. Та вроде бы слегка пришла в себя и даже поблагодарила меня.

После разговора с ней перед моим мысленным