Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко

не прекратит военные действия в ближайшие часы. При этом он предупреждал о возможном столкновении двух супердержав, которое может иметь катастрофические последствия{653}. По воспоминаниям главы ЦРУ Р. Хелмса, после того как посол Л. Томпсон[90] лично удостоверился в правильности перевода фразы о военных акциях, в ситуационной комнате Белого дома, где собрался «кабинет безопасности» США, наступило гробовое молчание. «Невозможно было поверить, что через пять лет после ракетной конфронтации на Кубе две сверхдержавы вновь вступают в схватку», — писал Хелмс{654}. В ходе этого совещания министр обороны Р. Макнамара с согласия президента Джонсона отдал приказ о передислокации американского Шестого флота, курсировавшего западнее Крита и Родоса, в восточном направлении на расстояние в пределах ста миль от израильского побережья{655}.

Тревожная информация, поступавшая в американскую администрацию в этот день из других источников, свидетельствовала о серьезности намерений Москвы. Один из сотрудников советского посольства в Вашингтоне сообщал своему коллеге из Госдепа о готовности СССР нарушить воздушное пространство Турции, Ирана и Греции для переброски войск в район конфликта. Он утверждал, что четыреста советских военных советников в Сирии получили приказ вступать в бой{656}. В ООН А. Шевченко также подтверждал, что в случае захвата Израилем Дамаска Советский Союз вынужден будет дать ответ{657}. Нажим на западные правительства оказывался и странами — Варшавского договора, заявлявшими о своих намерениях оказать помощь народам арабских стран и дать решительный отпор агрессору.

Интенсивность советско-американских контактов в эти последние часы войны возросла по сравнению с обычной практикой. С небольшим интервалом за первым посланием советского премьера американскому президенту последовали два других, в которых за формальным дипломатическим слогом скрывалось едва сдерживаемое возмущение и раздражение продолжающимся наступлением Израиля на Дамаск. Американской стороне предлагалось предпринять все возможные шаги для прекращения военных действий и выполнения решений резолюций СБ, за которые, как подчеркивалось, голосовали и СССР, и США{658}. В ответных телеграммах американский президент убеждал советского руководителя, что предпринимаются все шаги, чтобы остановить Израиль, что, согласно американским источникам, израильские войска не ведут наступления на Дамаск и что в США рассчитывают, что и СССР предпримет со своей стороны все необходимые действия в отношении Сирии. Наконец, около 12 часов дня по вашингтонскому времени, когда на Ближнем Востоке был уже вечер, Джонсон подтвердил Косыгину, что военные действия прекращены{659}.

За этим обменом дипломатическими посланиями стояла череда действий американской администрации, всерьез обеспокоенной нависшей угрозой столкновения с СССР, если не остановить Израиль. В этой ситуации укрепились позиции крыла, сдержанно относившегося к военным акциям Израиля, — прежде всего, Госсекретаря Раска и Государственного департамента. Американскому послу в Тель-Авиве были даны указания немедленно довести до сведения израильского правительства, что Соединенные Штаты ожидают от Израиля безоговорочного соблюдения прекращения огня на сирийском направлении. Иначе, как указывали американские представители, будут поставлены под угрозу все завоевания Израиля на других фронтах. Он лишится моральной поддержки даже тех, кто до сих пор был его опорой в ООН и в Конгрессе США. В ООН американский представитель А. Голдберг предупреждал своего израильского коллегу, что завершение войны в результате советского ультиматума станет катастрофой не только для Израиля, но и для США. В Госдепартаменте израильского посла и его заместителя убеждали, что Вашингтону крайне важно доказать свою способность заставить Израиль соблюдать режим прекращение огня в момент, когда «Советы бряцают оружием»{660}. Но самым весомым аргументом для Израиля являлось предостережение, что он окажется один на один с Советским Союзом, лишившись поддержки США.

Поскольку в Москве рассматривали военные действия Сирии как правомерное сопротивление агрессии, меры, направленные на прекращение войны, принимались только в отношении Израиля. 10 июня посол Израиля в Москве К. Кац был приглашен в МИД СССР, где ему была вручена нота советского правительства, в которой указывалось, что Израиль несет всю ответственность «за вероломство и вопиющее нарушение решений Совета Безопасности», что если он немедленно не прекратит военные действия, «Советский Союз вместе с другими миролюбивыми государствами примет в отношении Израиля санкции со всеми вытекающими отсюда последствиями». В заключение советское правительство уведомляло о своем решении разорвать дипломатические отношения с Израилем из-за продолжающейся агрессии в отношении арабских стран и грубого нарушения им решений Совета Безопасности{661}. Это был довольно радикальное решение, причины которого будут рассмотрены ниже.

Вопрос о том, какую роль Советский Союз сыграл в прекращении войны в июне 1967 г., занимает многих исследователей. В отечественной литературе, как правило, считается, что именно резкие заявления СССР на последнем этапе войны заставили Израиль прекратить военные действия. Зарубежные, прежде всего израильские, авторы большей частью придерживаются точки зрения, что к 10 июня армия обороны Израиля в основном выполнила свои боевые задачи, поэтому советская угроза не может считаться решающим фактором в завершении войны{662}. Правда, и в последние часы перед прекращением огня, которое должно было наступить в 18.00 по местному времени, командование северного фронта, игнорируя приказы из столицы, предпринимало усилия для закрепления за собой каждого стратегически важного холма и перекрестка на захваченных территориях. Даже поваров и армейских снабженцев отправляли на передовую, чтобы «выравнивать позиции». Израильтянам не удавалось полностью подавить сирийские огневые позиции, чтобы прекратить обстрел израильских населенных пунктов в приграничных районах.

Однако жесткие советские заявления вкупе с последовавшим отзывом пятью социалистическими странами Восточной Европы своих послов из Тель-Авива заставили Израиль немедленно обратиться за военной помощью к Вашингтону на случай прямого военного вмешательства СССР в войну. Белый дом не спешил с ответом. Как пишет израильский автор М. Орен, «у израильских лидеров, неожиданно почувствовавших себя в изоляции, столкнувшихся с осуждением в Совете Безопасности и с угрозой прямой схватки с советскими войсками, не было иного выбора, как остановиться и пересмотреть свое решение относительно наступления в Сирии»{663}. Таким образом, нельзя не признать, что советские угрозы, мобилизовавшие США на сдерживание Израиля, сопровождавшиеся усилением советского военно-морского присутствия вблизи театра военных действий, вынудили израильское руководство подчиниться требованию о прекращении огня.

3.8. СССР в новом статусе

В ходе Шестидневной войны выявилась неоспоримая роль Советского Союза как державы, непосредственно влияющей на ход арабо-израильского конфликта. Если в первое послевоенное десятилетие западные державы имели возможность тормозить вовлечение СССР в сферу конфликта, то к 1967 г. установленные привилегированные отношения с Египтом и Сирией обеспечивали ему преимущества на арабской стороне. Сама динамика холодной войны, в которой мир делился на два противоборствующих лагеря во главе с СССР и США, создавала представление, что