Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко

с этой целью в Вашингтон 6 июня был направлен А. Эбан, речь которого в Совете Безопасности с призывом «отбросить обломки старой системы отношений и во тьме предвидеть прекрасную яркую зарю», произвела большое впечатление на общественное мнение западных стран{638}.

Для Израиля важно было не допустить повторения 1956 г., когда военные достижения не удалось конвертировать в преобразования политических отношений с арабскими соседями. Поддержка Соединенных Штатов являлась необходимым условием для реализации этих задач. Поэтому важным аргументом в отношениях с американскими партнерами становилось утверждение, что Израиль воюет не только за собственную безопасность, но и за выживание всех прозападных сил на Ближнем Востоке. Дневниковая запись Бен-Гуриона о том, что «Америка хочет, чтобы мы быстро покончили с Насером», достаточно красноречиво говорит о понимании израильским руководством своего предназначения{639}. Во время войны в Израиле обсуждались возможности ликвидации и режима Насера{640}, и просоветского сирийского режима.

В свою очередь Советский Союз был нацелен на использование возможностей всего социалистического блока для оказания помощи противникам Израиля, которые определялись в советском дискурсе как «передовые арабские страны». 9 июня в Москве в срочном порядке было созвано совещание руководителей коммунистических и рабочих партий и правительств социалистических стран Восточной Европы. В его итоговом заявлении указывалось, что целью израильской агрессии было восстановление иностранного колониального режима на территории арабских государств. Социалистические государства, подписавшие заявление, выражали готовность сделать все необходимое, «чтобы помочь народам арабских стран дать решительный отпор агрессору, оградить свои законные права… восстановить мир в этом районе»{641}.

Выступая на этом совещании, Брежнев не без гордости указывал, что социализм, пришедший в этот регион всего двадцать лет тому назад — весьма незначительный срок по сравнению с десятилетиями господства здесь империализма — сумел добиться весомых успехов{642}. Отказываться от достигнутого советские руководители не собирались. Важность и необходимость для Москвы сохранения режима Насера была подчеркнута, например, в послании египетскому лидеру в связи со сделанным им 9 июня заявлением об отказе от полномочий президента из-за военного поражения Египта[88]. Советское руководство призывало Насера остаться на посту президента и сделать все, чтобы сохранить достижения революции и полностью осуществить их{643}.

Снисходительное отношение ко всем ошибкам арабских руководителей, к их действиям и заявлениям, провоцировавшим Израиль, к их ничем не обоснованной уверенности в собственных силах сопровождалось ужесточением позиции в отношении Израиля. В Совете Безопасности ООН советский представитель Федоренко выдвигал проект резолюции, в котором жестко осуждались агрессивные действия Израиля, игнорирование им требования прекращения огня, в то время как арабская сторона упоминалась лишь в качестве жертвы территориальных захватов{644}. В своих выступлениях на заседаниях СБ Федоренко прибегал к крайне оскорбительным выпадам в адрес израильского правительства, утверждая, что оно следует «кровавым путем гитлеровских палачей, которые в совершенной ими агрессии всегда обвиняли своих жертв»{645}. Федоренко, высокопрофессиональный дипломат, один из известных советских специалистов по Китаю и Японии, видимо, был не очень склонен вспоминать об этой странице своей дипломатической деятельности. По крайней мере в его книге «Дипломатические записи»{646}, в которой много страниц посвящено его работе в ООН в 1963–1968 гг., нет ни одного упоминания о баталиях, которые разворачивались в СБ в июне 1967 г.

Являлись ли советские угрозы и общая враждебность советских заявлений сдерживающим фактором для Израиля? В направленном израильским правительством 8 июня ответном письме на советское заявление от 7-го числа приводились факты, которые, с точки зрения Израиля, свидетельствовали о том, что агрессию против него совершили арабские страны, и подчеркивалось, что Израиль приветствовал обе резолюции СБ о прекращении огня, но не собирается выполнять их в одностороннем порядке{647}. Израильский историк М. Орен высказывает мнение, что советское заявление от 7 июня в Израиле было просто проигнорировано{648}. Однако нельзя сбрасывать со счетов того факта, что Даян именно из опасений резкой советской реакции в первые дни войны остановил израильскую армию от захвата восточного берега Суэцкого канала и вплоть до 9-го числа сдерживал наступление на Голанских высотах{649}.

Даян отдал приказ о наступлении на северном фронте, долго ожидавшийся в частях сил обороны на этом направлении, в ранние часы 9-го числа, когда военные действия на Синае были приостановлены, а радио Дамаска передало заявление о готовности сирийцев соблюдать прекращение огня, если это сделает и Израиль. Израильская военная разведка сообщала, что сирийская армия покидает Голанские высоты. Израильское военное командование не могло упустить момент, позволявший отодвинуть сирийскую угрозу от поселений на севере страны и продемонстрировать свое превосходство над сирийской армией. Пока в ООН 9-го числа разворачивались новые словесные дуэли по поводу содержания очередной резолюции о прекращении огня, израильские войска, фактически не встречая серьезного сопротивления со стороны противника, продвигались на Голанах. Невзирая на принятую наконец третью резолюцию с требованием прекращения огня, к утру 10-го числа израильтяне захватили Кунейтру, ключевой населенный пункт примерно в 70 км от Дамаска. Путь на сирийскую столицу был открыт.

По оценке советского руководства, это был второй критический момент в ближневосточном кризисе после сокрушительного поражения армии ОАР в первые дни войны. В середине дня 10-го числа в Москву от сирийского правительства поступило почти паническое обращение о необходимости принять в ближайшие 2–3 часа срочные меры, чтобы остановить продвижение израильских танковых колон и авиации на Дамаск{650}.

Советская реакция последовала незамедлительно. По указанию советского руководства, Главнокомандующий ВМФ СССР отдал приказ о сформировании из личного состава кораблей 14-й эскадры и курсантов военно-морских училищ[89] десанта морской пехоты для высадки в районе порта Латакия для оказания поддержки войскам Сирии и защиты советских граждан на территории Сирии. Приказ также предусматривал формирование отряда кораблей артиллерийской поддержки{651}. Правда, военные историки и мемуаристы отмечают не только слабую подготовку и недостаточную оснащенность боевым снаряжением планировавшейся десантной группы, но и высказывают сомнения в том, что успешное десантирование с кораблей эскадры по ряду технических причин вообще было осуществимо{652}. Но демонстрация готовности Советского Союза к прямому вмешательству в войну являлась важным предупреждением не только для Израиля, но и для США.

Рано утором 10-го числа, когда в Москве уже было далеко за полдень, в Вашингтоне по прямой линии связи было получено обращение А.Н. Косыгина к Л. Джонсону. Оно было выдержано в жестком тоне. Советский премьер, резко отметив пренебрежительное отношение Израиля к решениям Совета Безопасности, категорично заявлял о готовности СССР принимать самостоятельные меры вплоть до военных акций в случае, если Израиль