Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко

когда перед самым его вылетом на аэродроме он «подбадривал» египетского коллегу намеками на готовность СССР прийти на помощь Египту в любой ситуации{585}. Гречко, пользовавшийся поддержкой Брежнева, получил высокое назначение на должность министра обороны за месяц до этого и, видимо, таким образом показывал свою ведущую роль на передовом фронте борьбы с империализмом.

Высшее военное командование было больше всех среди советского руководства заинтересовано в демонстрации мощной советской поддержки Египта, расположенного в стратегически важном районе. Для советского командования, на протяжении многих лет добивавшегося согласия египетских властей на неограниченный доступ к морским и воздушным базам арабского государства, настал благоприятный момент реализовать эту задачу. Правительству ОАР было предложено согласиться с направлением в порт Александрию или в Порт-Саид на несколько дней отряда советских военных кораблей, а также с временным размещением на одном из египетских аэродромов подразделения советских ВВС{586}. Египтяне дали понять, что решение этого вопроса будет зависеть от успеха миссии Бадрана по выполнению египетских запросов на советское вооружение. Когда в ночь с 26 на 27 мая это обсуждалось в Политбюро, именно высокопоставленный советский военный[86] предупредил египетскую делегацию, что вопрос может решиться не в пользу египтян. Тогда была организована срочная телеграмма Насера Брежневу, чтобы подтолкнуть советское руководство к нужному решению{587}. В результате с советской стороны было дано согласие на перенос на июнь–сентябрь 1967 г. поставок советского вооружения, запланированных ранее на 1968–1969 гг. ОАР были дополнительно выделены 30 истребителей МИГ–21 со срочной поставкой и большое количество другого вооружения{588}. В свою очередь, египтяне выполнили свою часть договоренностей, и корабли советской оперативной эскадры получили право базирования в Порт-Саиде{589}, а морская авиация — право пользования египетским аэродромом.

Бадран, являвшийся креатурой Амера, возглавлявшего наиболее воинственную армейскую группу, в докладе Насеру по результатам миссии в Москве акцентировал, прежде всего, ту сторону своих переговоров, которая свидетельствовала о готовности СССР оказывать Египту всестороннюю поддержку. Мнение более умеренных участников переговоров, в частности египетского посла в Москве, предупреждавшего руководство, что высказывания Гречко нельзя принимать за чистую монету, дошло до Насера уже после начала военных действий{590}.

Об опасности разжигания военных настроений предупреждали и главу сирийского государства Атаси, находившегося с визитом в Москве 29–30 мая. На встрече в ЦК КПСС сирийское руководство призывали воздерживаться от действий, которые могут использоваться «проимпериалистическими, милитаристскими кругами в Израиле как предлог для начала военных действий»{591}. Но и в египетских, и в сирийских средствах информации готовность Москвы выступать на стороне арабов чрезвычайно преувеличивалась, что создавало впечатление, будто бы Советский Союз безоговорочно солидаризировался со всеми самыми радикальными и агрессивными заявлениями и действиями арабов.

В этой кризисной обстановке Советский Союз впервые ответил на призыв США параллельно принимать меры по сдерживанию сторон конфликта. 26-го числа американцы передали советскому правительству секретную информацию о подготовке египтянами наступления на израильские позиции в ближайшие часы. Американцы получили эти сведения от израильского министра иностранных дел А. Эбана, направленного в Вашингтон со специальной миссией, чтобы добиться от администрации Джонсона недвусмысленно выраженных обязательств по поддержке Израиля. Высшее американское руководство весьма сдержанно относилось к израильским намерениям нанести превентивный удар по противнику, и в этот момент очень кстати оказалась поступившая из агентурных источников израильской военной разведки информация о якобы готовившемся 27 мая нападении Египта. Хотя американские спецслужбы не смогли подтвердить существование какого-либо египетского плана нападения, американское правительство все же решило предупредить Египет о недопустимости атаки на Израиль, а также обратилось к Советскому Союзу с призывом использовать свое влияние, чтобы сдержать своих клиентов{592}.

Далее последовали необычные для дипломатической практики события: в ночь на 27 мая советский посол в Тель-Авиве Д.С. Чу-вахин, а в Каире советский посол Д.П. Пожидаев практически одновременно, прервав ночной сон премьер-министра Израиля Л. Эшкола и президента Египта Г.А. Насера, предъявили им послания советского премьера А.Н. Косыгина. В письме египетскому лидеру советское правительство призывало его «сделать все возможное для предотвращения вооруженного конфликта с Израилем»{593} и предупреждало, что в ином случае США будут считать себя свободными от обязательств по проявлению сдержанности, данных Советскому Союзу. Насер заверил, что ОАР не собирается первой начинать войну, но будет защищаться в случае нападения.

Письмо израильскому руководству было выдержано в более жестком тоне и предостерегало его от уступок силам, требующим открытия военных действий. Советское послание призывало найти способы урегулирования конфликта невоенными методами, какой бы сложной ни была обстановка на границах Израиля с Сирией и ОАР{594}. Одновременно 27-го числа от имени Косыгина были направлены послания президенту Л. Джонсону, премьер-министру Великобритании Г. Вильсону и президенту Франции Ш. де Голлю с целью подтвердить советскую позицию и призвать великие державы к поискам мирных путей решения конфликта. В них особо подчеркивалось, что именно действия Израиля могут вызвать вооруженный конфликт с далеко идущими последствиями, в то время как действия арабской стороны носят оборонительный характер. До сведения американской стороны особо доводилось, что в случае израильской агрессии СССР будет оказывать помощь странам, подвергшимся агрессии{595}.

Многие десятилетия после событий 1967 г. отечественные авторы не переставали настаивать, что версия о подготовке Насером превентивного удара по Израилю была не более чем мифом{596}. Однако в хорошо документированном и наиболее исчерпывающем исследовании израильского автора М. Орена о Шестидневной войне эпизод о готовившемся египетском наступлении в ночь на 27 мая под кодовым названием «Заря» подтвержден рядом арабских и западных источников{597}. Более позднее израильское исследование показывает, что, действительно, приказ об ограниченной военно-воздушной операции для нанесения удара по югу Израиля был отдан командовавшим египетскими войсками Амером. Но по настоянию Насера он был отменен 25 мая, еще до получения советского послания{598}. Насер говорил правду советскому послу. В этот момент Египет не собирался нападать на Израиль.

В то же время в израильских правящих кругах (и не только военных) зрела решимость нанести упреждающий удар по арабам. Но именно в эти дни в Вашингтоне американская администрация на переговорах с израильским министром иностранных дел А. Эбаном давала понять, что Америка будет поддерживать Израиль до тех пор, пока Израиль не решит действовать в одиночку. Эта формула, впервые высказанная госсекретарем Раском, а затем неоднократно повторявшаяся президентом Джонсоном, означала, что американцы будут поддерживать Израиль в случае, если на него будет совершено нападение. От Израиля требовали воздерживаться от превентивного удара и дать шанс поработать невоенным мерам воздействия на арабов{599}. Правда,