Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко

границе» и что готовится нападение Израиля в период между 18 и 22 мая{538}. Правда, Москва не могла подтвердить, являются ли перемещения израильских войск подготовкой к наступлению или это оборонительные меры для предотвращения попыток провокаций со стороны сирийцев в День независимости Израиля, 15 мая{539}.

Официальный Израиль категорически отрицал информацию о концентрации своих военных сил на границе с Сирией. Советскому послу Чувахину было предложено самому проехать вдоль израильско-сирийской границы и проверить ситуацию там. Однако в советском посольстве эти предложения отклонялись самым решительным образом. Отправленный Насером в Дамаск начальник египетского генштаба генерал М. Фавзи, совершивший облет приграничных с Израилем территорий, также не увидел признаков повышенной израильской боеготовности{540}. О том, что сирийцы снабжают Каир ложной информацией о готовящемся нападении Израиля, есть упоминания и в американских документах, датированных этими же числами{541}. Такая дезинформация из Дамаска укладывалась в сирийский курс на провоцирование войны.

В зарубежной историографии по войне 1967 г. до сих пор не затихают дискуссии о целях передачи Москвой недостоверной информации Египту и Сирии о готовящемся нападении Израиля{542}. Довольно широко распространена точка зрения, что Советский Союз таким способом умышленно подталкивал арабов к войне с Израилем. Вероятно, провокационный характер «советского предупреждения» закрепился в историографии и потому, что Насер подтверждал впоследствии в своих выступлениях и интервью, что именно эта информация подвигла его к вводу войск на Синай. Но у египетского президента были свои причины для подобного изображения хода событий. Он умело манипулировал фактом передачи сведений о грозящем нападении Израиля, требуя от СССР неограниченной помощи в виде все больших поставок вооружений. Уже после предпринятых на Синае шагов Насер выдвигал советскому послу условия, больше похожие на шантаж, чем на дипломатические переговоры: «Я хочу, чтобы Вы понимали, что все происходящее сейчас, является следствием вашей информации и советов, которые мы получали от вашего правительства. Вы ответственны передо мной за это. Ваши люди в Москве должны понимать, что в политическом и военном плане это все как можно быстрее должно найти выражение в материальной помощи. Нам нужен воздушный мост (поставки оружия по воздуху. — Т.Н.)»{543}.

Советским руководящим кругам действительно была передана секретная информация относительно готовящегося нападения Израиля на Сирию. Брежнев в своем закрытом докладе на пленуме ЦК КПСС 20 июня 1967 г. говорил, что «в середине мая нами были получены сведения о том, что Израиль готовится к нанесению вооруженного удара по арабским государствам, в первую очередь — против Сирии. Советское правительство тут же сообщило об этом руководству Сирии и ОАР»{544}. Советский министр обороны А. Гречко был весьма удивлен, когда египетский посол в Москве сообщил ему, что результаты миссии Фавзи опровергают советскую информацию. Гречко заявил, что ему достоверно известно о концентрации израильских войск на границе с Сирией, известны даже имена израильских командиров от высшего командного состава до командиров батальонов{545}. Е.М. Примаков также подтверждал, что «резидентура советской внешней разведки обладала фактическим материалом о подготовке израильских сил к атаке»{546}. Довольно осведомленный американский ближневосточник Н. Сафран писал в своей работе еще в 1969 г., что советская разведка, видимо, действительно добыла документ израильского Генштаба, который, скорее всего, был неким резервным планом рейда в Сирии, но не являлся оперативным планом действий{547}. Советские агенты могли преувеличить масштабы этой операции и ее цели.

Вряд ли есть основания рассматривать «советское предупреждение» как умышленно сфабрикованную подделку, предназначенную для того, чтобы развязать войну. Непосредственные участники событий с советской стороны вообще считали его рядовым конфиденциальным сообщением, одним из многих десятков сообщении, передававшихся тогда египетскому президенту{548}. И хотя Москва была заинтересована в дальнейшем вовлечении Насера в конфронтацию с Израилем для закрепления его зависимости от СССР и в более тесном участии Египта в обеспечении безопасности Сирии, но предупреждения о действиях Израиля сопровождались призывом к арабам проявлять сдержанность. Расчет, видимо, строился и на том, что угроза войны на два фронта могла стать сдерживающим фактором для военных намерений Израиля — это также соответствовало советскому курсу на предотвращение большой войны.

Как бы там ни было, но гипертрофированное значение, которое придается в зарубежной историографии «советскому предупреждению» как триггеру, запустившему майский кризис, представляется мало обоснованным. Неочевидно, что именно оно повлияло на решение Насера ввести свои войска на Синай. Насер давно вынашивал идею избавления от сил ООН, тем более что их присутствие на египетской территории использовалось арабскими странами в антинасеровской пропаганде как признак его слабости в борьбе с «сионистским врагом». Для Насера восстановление на Синае ситуации, существовавшей до 1956 г., было делом его личного престижа, демонстрацией готовности противостоять любым антиарабским сговорам Израиля и США. К этому его подталкивал Абд эль-Хаким Амер, его соратник и политический конкурент, обладавший весьма широкими полномочиями в системе государственной власти, а главное, имевший весомые позиции в армии{549}. Какое-то время египетскому лидеру, полагавшему, что Египет не готов к прямой конфронтации с Израилем, удавалось противостоять оказываемому на него давлению. Но в Сирии, особенно после инцидента 7 апреля, нагнеталась атмосфера страха перед «заговором, который готовят империалисты и сионисты с целью свержения революционного сирийского режима». Именно 12 и 14 мая в сирийской прессе были опубликованы заявления партийных и государственных органов, в которых говорилось о подготовке империалистов, сионистов и реакционеров к нападению на Сирию{550}. Общий фон напряженности усугублялся сделанным как раз 13 мая заявлением израильского премьера Эшкола о готовности Израиля ответить на подрывные действия и агрессию против него любыми способами, которые он сочтет нужными{551}. Насер вынужден был действовать, чтобы подтвердить свою репутацию лидера и защитника арабской революции. Как он сам заявлял советскому послу, нужно было доказать врагам, что, несмотря на участие большого египетского контингента в войне в Йемене[85], Египет готов выступить на защиту Сирии{552}. С 14 мая началась переброска на Синай египетских вооруженных сил, которые намеренно проходили под окнами американского посольства, демонстрируя свою мощь.

«Советское предупреждение», скорее всего, не было решающим фактором в разворачивавшемся кризисе в мае 1967 г. Причины его кроются в самой региональной ситуации: и в Египте, и в Сирии, и в Израиле нагнеталась атмосфера, делавшая военное столкновение неизбежным. Как писал один из известных израильских историков О. Эран, «советскому правительству не надо было утруждать себя поддержанием конфликта на медленном огне, потому что огонь медленного тления — это данность региона»{553}.

Многие известные на сегодняшний день источники и