Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко

В отношении Израиля позиция оставалась жесткой. Агитационная деятельность израильтян среди советских евреев по-прежнему вызывала большое раздражение и приводила к сокращению контактов по дипломатической линии и в других областях, из Москвы даже был выслан израильский дипломат. В прессе продолжалось нагнетание антиизраильской истерии. В поддержку Сирийской Арабской Республики проводились массовые демонстрации. Советский представитель Н.Т. Федоренко в своих выступлениях с трибуны ООН громил израильских агрессоров. «Дело дошло до того, что пренебрежение международным правом стало неотъемлемой частью поведения израильского правительства в отношении Сирийской Арабской Республики и других арабских стран»{508}, — заявил он на заседании Совета Безопасности.

Но в то же время в закрытых, непубличных контактах обозначалась более спокойная, более осторожная позиция. Так, вполне в позитивном ключе прошла беседа А.А. Громыко с израильским министром иностранных дел А. Эбаном в сентябре 1966 г. в Нью-Йорке. Глава советской дипломатии впервые признал возможность хороших отношений параллельно и с арабскими странами, и с Израилем. Громыко после многих лет замалчивания темы напомнил о той роли, которую СССР сыграл в создании Государства Израиль и подчеркнул, что его страна не поддерживает лозунги его уничтожения. Он особо отметил, что между СССР и Израилем нет конфликта, хотя с советских позиций сионистская идеология рассматривается как консервативная и даже реакционная. Но даже когда Эбан затронул вопрос о советских евреях, никакого резкого ответа со стороны советского министра, как это бывало обычно, не последовало{509}.

У израильтян особые надежды на положительные сдвиги в отношениях с СССР вызвало послание советского правительства от 9 ноября 1966 г., переданное через израильского посла в Москве К. Каца. В нем не было ни обычных упоминаний о концентрации израильских войск на границе с Сирией, ни обвинений Израиля в намерении свергнуть сирийский режим{510}. Передавая это послание, заместитель министра иностранных дел В.С. Семенов, только что вернувшийся из поездки по странам Ближнего Востока, убеждал израильского посла, что советскому правительству известно о радикальных заявлениях арабских государственных деятелей в адрес Израиля, но оно не принимает их всерьез. Так же советская сторона рекомендовала поступать и израильскому правительству, проявляя осмотрительность, выдержку и дальновидность, чтобы не оказаться вновь орудием в руках политики внешних империалистических сил, чуждой коренным интересам Израиля. Со своей стороны советское правительство заявляло, что намерено принимать необходимые меры, чтобы не допустить нарушения мира и безопасности в районе Ближнего Востока. В Израиле послание было интерпретировано как ответ на просьбы Эшкола оказать сдерживающее влияние на Сирию, как положительный знак, свидетельствующий о намерениях Москвы не допустить войны. Оно было передано через неделю после заключения Египтом и Сирией оборонительного договора, то есть, видимо, имело целью успокоить Израиль, подчеркнув, что СССР держит руку на пульсе событий.

В самом конце апреля – начале мая 1967 г. в Москве побывал израильский дипломат Г. Рафаэль. Назначенный постоянным представителем Израиля при ООН, он посетил советскую столицу на пути в Нью-Йорк. Его визит совпал с довольно резкими заявлениями советского правительства в адрес Израиля, поводом для которых послужили очередные сирийско-израильские инциденты в демилитаризованных зонах, вылившиеся в крупное военное сражение 7 апреля 1967 г.[80]{511} Беседы с советскими представителями носили довольно напряженный характер, но, несмотря на это, Г. Рафаэль покидал Москву с убеждением, что продолжение диалога возможно и есть перспективы в продвижении даже по таким вопросам, как выезд советских евреев{512}.

Неявная, большей частью непубличная деятельность советского руководства и дипломатии по сдерживанию сторон конфликта велась в момент, когда в высших эшелонах советской власти вызревали идеи разрядки, «возможности согласованных советско-американских действий в целях поддержания мира и обеспечения решения некоторых крупных международных проблем»{513}. Перспектива большого военного конфликта на Ближнем Востоке, в который могли быть вовлечены две великие державы, была крайне нежелательна.

В этом не были заинтересованы и американцы. Во внешнеполитических приоритетах администрации Л. Джонсона Ближний Восток был отодвинут на задний план из-за войны во Вьетнаме. С точки зрения американского руководства, нестабильность в ближневосточном регионе не представляла в тот момент угрозы того же уровня, как война во Вьетнаме. Как пишет американский исследователь Дж. Сури, «политики в Вашингтоне не забывали о советской угрозе в регионе, но они в основном игнорировали ее вплоть до мая 1967 г.»{514} Из мемуаров посла А. Добрынина также можно сделать заключение, что ситуация на Ближнем Востоке в это время не входила в число совместно обсуждаемых проблем{515}.

В ряде зарубежных исследований высказывается мнение, что снижение внимания к ближневосточному региону служило причиной некоторой отстраненности в отношениях США с Израилем в середине 1960-х гг.{516} Современные американские и израильские авторы занижают уровень военной поддержки Израиля со стороны США, видимо, стремясь подчеркнуть ее неадекватность тем угрозам, которые возникали для Израиля в связи с увеличением потока советского оружия в Египет и Сирию. Действительно, по оценкам SIPRI[81], за 1960–1967 гг. продажи советского оружия Египту возросли в 1,5 раза, Сирии — в 4 раза{517}. Одна из самых крупных советско-египетских сделок по продаже оружия на 500 млн долл, была заключена в июне 1963 г. и рассматривалась в Израиле как опасное нарушение баланса сил в пользу арабов{518}. В основном это было оружие устаревших образцов, предназначавшееся для целей обороны. Клету 1967 г. на вооружении египетских ВВС было только 15 тяжелых бомбардировщиков СУ–7{519}, которые могли использоваться для глубинных рейдов, но имелись и сверхзвуковые истребители МиГ–21, и новейшие модели советских танков Т–54 и Т–55.

При этом и американо-израильские отношения в военной области развивались достаточно динамично. С учетом возраставших рисков израильское руководство активно добивалось от администрации Джонсона установления особых отношений между двумя странами, опираясь на произраильское лобби и благосклонное отношение самого президента к Израилю. Именно в этот период формировались и крепли американо-израильские отношения по модели клиент-патрон, именно в эти годы США становятся главным поставщиком вооружений Израилю[82]{520}. Если в 1964 г. военная помощь составляла 20% в общем объеме американской помощи Израилю, то в 1966 г. она возросла до 70%, составив 92 млн долл. В феврале 1966 г. было подписано соглашение о поставках Израилю американских самолетов «Скайхок». Впервые Соединенные Штаты продавали самолеты-штурмовики стране на Ближнем Востоке{521}.

Фактически в эти годы завершается процесс поляризации арабо-израильского конфликта. Каждая из сверхдержав становится покровителем одной из сторон конфликта. Правда, осенью 1965 г. американский госсекретарь Д. Раск в неформальном конфиденциальном разговоре с А. Громыко